Выбор Евы - Наталья Способина

– Ты не обязан… – вырвалось у нее, но Иван, судя по его лицу, считал иначе.

– Меня тоже извини. Я не должен был оставлять тебя одну, – напряженно произнес Никита, но Ева вспомнила, в каком состоянии он был, когда она выходила из комнаты, и лишь покачала головой.

– Так где Илья? – вновь спросила она, и братья расступились.

Оказалось, Илья тоже был здесь. Средний царевич сидел на стуле в центре комнаты там, где раньше был стол, и выглядел как революционер на допросе: со связанными за спиной руками и непримиримым выражением лица. Фотографии революционеров им показывали в старой школе на уроках истории. Губа Ильи была рассечена, и Ева выразительно посмотрела на Женьку, но тот сделал вид, что не понимает значения ее взгляда.

– Что у вас тут происходит? – спросила Ева и свесила ноги с кровати.

Лика уселась рядом с ней и заметила:

– Да тут такие интересные взаимоотношения между братьями, что книгу писать можно. А я еще на свою мелкую что-то гоню. Да мы с сестрой друг друга просто обожаем по сравнению с… – Лика обвела царевичей широким жестом. Никита от ее слов явно смутился, а Иван с нажимом произнес:

– Илья тоже приносит извинения.

По виду среднего сына Кощея никак нельзя было предположить, что он собирается перед ней извиняться, однако, когда Иван на него оглянулся, он разлепил губы:

– Приношу извинения, человечек.

– Ну я надеюсь, теперь все улажено. – Глеб встал с дивана в дальнем углу комнаты и подошел к Илье.

На миг показалось, что он собирался положить руку на плечо царевича, но, кажется, вовремя вспомнил, что это не Никита и даже не Иван. Вообще, забавно получалось. Если до этого самым худшим вариантом из детей Кощея казался надменный Иван, то Илья умудрился его обойти с первой секунды.

– Улажено, – подтвердила Ева, вставая с кровати.

Виски снова прострелило.

– Что ты со мной сделал? – спросила она.

Илья на миг поморщился, но тут же удивленно распахнул глаза. Его взгляд метнулся к Ивану, потом к Никите и снова к Еве.

– Я тебя выключил, чтобы ты мне не докучала, – немного растерянно произнес он и сипло добавил: – Что ты такое?

– Не докучала? – с угрозой спросил Жаров, тоже вставая.

– Довольно! – повысил голос Иван, заступая Женьке дорогу. – Не время и не место для ссор.

Он щелкнул пальцами – и в голове у Евы прояснилось.

– Ух ты. Как ты это сделал? – не подумав, ляпнула она.

– Снял остатки его колдовства, – терпеливо пояснил Иван и обратился к Илье: – Я здесь для того, чтобы забрать тебя и Никиту в Тридевятое. И человечки мне помогают. Я, конечно, попытаюсь поторговаться и за жизнь отца…

– Я не пойду, – четко произнес Илья, и Иван, запнувшись на полуслове, чуть склонился к нему, будто желая убедиться, что не ослышался.

– Я остаюсь здесь, – повторил Илья. – Я не пленник. Я могу выходить в верхний мир. Просто не хочу.

– Так, – Глеб приподнял палец, будто желая зафиксировать сказанное, – ты не пленник, ты живешь здесь по своей воле, так? Но тебя же тоже возвращали к жизни.

– Чтобы оживить Никиту, Горыне пришлось применить живую воду и принять за это ответственность. Поэтому Никита теперь его собственность, – ответил Илья. На Никиту он не смотрел, как будто тот был просто мебелью. – Я же свободен. Горыня просто расколдовал меня без всяких условий.

– Почему без всяких условий? – быстро спросила Ева.

– Потому что дядюшки не хотят огорчать мою матушку, – пожал плечами Илья.

– А его в собственность отдать типа норм? Матушка не огорчится? – обалдело спросил Жаров, указывая на Никиту.

– Это давняя и слишком сложная история, Жень. Давайте мы не будем ее ворошить, – серьезно произнес Никита, глядя на Еву, и та вынужденно кивнула.

Если бы о подобном попросил Илья, она бы назло начала расспрашивать, но с друзьями так не поступают. Даже если они волшебные существа.

– А как Горыня мог тебя расколдовать, если в камень тебя обратила жар-птица? – Лика тоже решила прислушаться к просьбе Никиты. – Расколдовывать ведь должна, по идее, она.

Илья бросил на нее уничижительный взгляд, явно не считая, что обязан отвечать, и Ева мстительно повторила вопрос.

– У Горыни особая связь с камнем, он способен отменять чужое колдовство. Я так думаю, – раздраженно пояснил Илья.

Валера, до этого стоявший в изголовье кровати, неслышно приблизился к Еве и прошептал ей на ухо:

– Спроси, хочет ли он освободить отца.

Только Ева набрала в грудь воздуха для этого вопроса, как мир завертелся и все, что она успела, – ухватиться за Валерку, чтобы не оказаться где-нибудь в одиночестве. Ей все меньше нравилась манера Вия – или кто там за этим стоял? – вот так перебрасывать их, как вещи, с места на место.

Приземление оказалось болезненным: под коленями хрустнула галька, а ладонь, на которую Ева успела опереться, обожгло, точно огнем. Рядом сдавленно охнул Валера, который тоже, видимо, ободрал руки.

Оглядевшись, Ева поняла, что их перебросило к саду Вия, к проклятой пещере, которую сначала никто, кроме Евы, не мог найти, и в которой потом с ними играли в увлекательную игру «Войдите! А нет – выйдите».

– Морока нет. Я все вижу, – заметил Женька, который первым успел подняться.

Царевичи тоже оказались здесь. Все трое. Причем Илья – прямо со стулом, на котором сидел в комнате. Иван щелкнул пальцами – Илья вздрогнул, а потом встал, разминая руки. Вероятно, на стуле его удерживало волшебство. Это и объясняло его неожиданную сговорчивость. Немного удивляло то, что Иван пошел против брата, заступаясь за человечка…

– Достали уже! – раздался голос Лики, от испуга звучавший выше обычного. – Можно же словами сказать: придите туда-то. На фига нас все время швырять без предупреждения?!

Валера помог Еве подняться и повернулся к Лике, видимо намереваясь напомнить ей, что на всяких разных владык ругаться не стоит, но Лика резко замолчала, а следом раздался вопль Никиты:

– Дядюшка, нет! Мы…

– Не шуми, – послышался голос Вия, и Ева обмерла: очки, которые приготовил для них Глеб, так и остались где-то в комнатах шатра Горыни.

– В глаза ему не смотрите, – прошептала она, обращаясь сразу ко всем.

– Вий, это несерьезно. Расколдуй девочку, – вмешался Глеб.

Они с Ильей стояли так, что Ева не могла видеть Лику. Зато видела Никиту. Он запустил обе руки в волосы и смотрел на что-то с ужасом. Его лицо было белым, как мел, а губы беззвучно шевелились.

– Ты вздумал указывать мне в моем царстве, нездешка? – негромко спросил Вий и вышел из пещеры в сопровождении Горыни.

Владыка подземного мира был одет в черные штаны и черный камзол, а на