Пустой II. Книга 4 - Артемий Скабер

Вельт отступала не по запланированному, а как выходило. Рейланд провёл четыре связки. На последней сломал ей защиту полностью. Она подставила плечо под удар, потому что убрать кисть не успевала. Получила повреждение и поймала его клинок ладонями, чтобы заклинить его между ними. Это не защита.

— И? — надавил Ровэн.

— У неё повреждена рука, вывернута нога и ладони рассечены. Она стояла и не могла ни ударить, ни уйти.

Молчание.

— Ты утверждаешь, что он победил бы? — произнёс глава школы.

— Он уже победил и, считай судья время правильно, кто знает, осталась бы Вельт в живых. С одной стороны — вся в крови и с ранами, а с другой — ни царапины. Если это ничья… я уже не знаю. — хмыкнул Бранн.

— Карн? — спросил Ровэн.

— Песок один и тот же, — ответил учитель. — Объём совпадает. Печать на основании стоит на месте, только нанесена не там, где на второй, а чуть ниже, на четверть ногтя. Это можно списать на мастерскую. А вот это нет…

Отсюда мне видно было плохо, и разглядел я только, что стекло в узком месте отливает иначе.

— Песок проходит быстрее, — сказал Карн. — На сколько именно, скажет тот, кто в этом понимает больше меня. Я считал и получил пять недостающих секунд. Будь у Рейланда хоть одна и Синару уже бы забрала её семья, чтобы упокоить в особняке.

— Ты мог ошибиться, — обронил Ровэн.

— Мог, — согласился Карн. — На одну, а не на пять.

Ровэн взял колбу в руки. Покрутил, поднёс ближе, провёл большим пальцем по горловине. Что-то в павильоне переменилось.

— Судью ко мне, — произнёс глава школы. — Сейчас.

Один из старших, стоявших снаружи, тут же исчез.

Между планками решётки виден был кусок стола, край скамьи и плечо Бранна. Прятаться от мастера, стоящего на пороге Сердцевины, было бы глупостью, но сейчас решалась моя судьба.

Судья вошёл в павильон ровным шагом. Спину он держал, ладони сложил перед собой, поклонился главе школы. Никакой суеты. Человек, который живёт по уставу и знает, что устав его прикроет.

— Глава школы… Уважаемый Ровэн Безмятежный Берег, чем я могу быть вам полезен? — произнёс сладким голоском старший ученик.

— Поведай, как ты вёл поединок и судил его.

Он рассказывал долго и складно. Колбу выдали вместе с остальными, из общего короба, при трёх свидетелях. Оба участника применяли школьные техники. Ни один не сдался и не потерял сознания. Синара Вельт находилась в круге и вела бой, пусть и в оборонительной манере. Присудить победу по предположению о том, что случилось бы через пять пульсаций, он не имел права. Подтвердил, что она пострадала, а я нет. Но на ногах по завершении стояла, а значит могла продолжить бой.

— Я не могу судить о том, чего не произошло, — закончил он.

Ровэн выслушал всё до последнего слова и не перебил ни разу. А потом спокойно спросил, будто интересовался погодой:

— Сколько тебе заплатили Вельт?

Лицо у судьи поехало, я даже встал и сместился, чтобы это увидеть. Это длилось меньше пульсации. Челюсть дрогнула, взгляд метнулся к столу и обратно, и он тут же собрал себя.

— Мне никто не платил… Я крайне возмущён таким грязным обвинением, — тут же выпалил судья. — Я же старший ученик школы Равновесия… я бы не смог… не стал…

Ровэн кивнул, будто соглашаясь.

— Подумай перед следующим ответом.

— Мне нечего думать. Я не брал платы и делал лишь то, что мне поручила школа, — стоял на своём парень.

— Хорошо.

Воздух в павильоне сгустился. Даже здесь, снаружи, меня прижало так, что колени сами подались вперёд, а дыхание вышло коротким. Источник у меня сжался в точку и ушёл вглубь, а звериные знаки в груди прилипли к стенкам и замерли.

И тут проснулась метка.

Сектантский холод поднялся со дна и полоснул изнутри, от рёбер до затылка. Глиф сокрытия я не убирал. Он вспыхнул так ярко, что внутри меня почти ослепило. И техника тут же накрыла всё разом, метка под ним билась и жгла, и от этого перед глазами поплыли тёмные пятна.

Стиснул зубы и упёрся затылком в столб. До меня дошла лишь часть силы Ровэна, а всё остальное досталось судье. Парень продержался пять пульсаций. Потом плечи у него сложились, будто на них лёг мешок с камнями, и он опустился на одно колено. Ладони упёрлись в пол. Пальцы поехали, он скрёбся, ища, за что зацепиться, и не нашёл. Пыль вокруг него расползлась ровным кругом.

— Кто передал тебе колбу? — спросил Ровэн.

Голос у него не изменился совершенно. Тот же ровный тон, каким он объявлял начало экзамена.

Судья мотнул головой. Давление тут же прибавилось. Я почувствовал это по тому, как у меня заложило уши. Старший ученик захрипел. Из носа у него потекло, тёмное и густое, и закапало на камень между ладоней. Источник у него дрожал и проваливался кусками, будто из ведра выплёскивали воду.

— Я… не…

— Кто передал тебе колбу?

Ещё.

Он упёрся лбом в пол.

— Посредник! — вырвалось у него.

Давление спало наполовину.

— Чей?

Судья дышал в пол.

— Мне кажется, что Семьи… Вельт.

— Откуда ты знаешь?

— Он показал знак младшего. Настоящий. Я два года пропускал людей Вельт через школьные ворота и знаю их печати.

— Знак остался у тебя?

Судья замер.

— Нет…

Тишина в павильоне сделалась вязкой.

— Дальше, — обронил Ровэн.

И оно посыпалось из него кусками, между вдохами. Подошли к нему за два дня. Не в школе, в городе, у оружейной лавки. Назвали по имени и назвали три вещи, которых о нём знать не должны были. Дали колбу и велели держать её отдельно от общего короба, а в короб положить только перед самым началом. Использовать в одном поединке. В том, где попросит Синара Вельт. После боя с Одром он убрал обычную колбу. Когда объявили наш и Синара попросила… поставил эту.

— Условия, — потребовал Ровэн.

— Если… — Судья сглотнул кровь. — Если она уйдёт в защиту, не требовать атак и активного ведения боя. Не делать предупреждений и довести бой до конца колбы. И объявить время, как только… как только песок ляжет.

— Ты знал, что колба изменена?

— Мне не говорили.

— Ты знал?

Пауза.

—