Любимая таю императора - Вера Ривер

— Вы... знали? — голос едва слышен. — С самого начала?

— Да. Понял сразу, ещё в прошлый раз, когда вы были здесь. — Он смотрит прямо в глаза, и взгляд его видит насквозь, до самого дна. — Настоящая Нана двигалась иначе. Смеялась иначе. Молчала иначе. Вы хорошая актриса, но не идеальная. Ещё не научились забывать себя полностью.

Хочу встать, убежать, но ноги не слушаются. Сижу, мёрзну, жду приговора.

— Более того, — добавляет Такэда-сама задумчиво, слегка наклонив седую голову набок, — я знаю о вас и вашем прошлом значительно больше, чем вы сами знаете о себе.

— Тогда скажите мне всё, пожалуйста, — прошу я, и в моём сорвавшемся голосе звучит неприкрытое отчаяние, которое уже невозможно скрыть. — Умоляю вас. Что вы знаете обо мне? Кто я на самом деле? Кем была настоящая Нана Рэй? Почему всё это происходит именно со мной?

Он медленно встаёт с каменной скамьи. Очень медленно, осторожно, именно так, как обычно встают глубокие старики, для которых каждое движение застывших суставов — ощутимое физическое усилие. Аккуратно отряхивает складки дорогого серого кимоно от невидимой пыли.

— Я обязательно расскажу вам всё, что мне известно, — произносит он ровным голосом. — Но не просто так. Сначала принесите мне кое-что ценное взамен моих знаний.

— Что? — Встаю тоже, шатаясь от холода и алкоголя в крови. — Что вам нужно?

Он долго, оценивающе смотрит на меня сверху вниз, словно решая, действительно ли я достойна задания, которое он собирается мне поручить.

— Настоящее имя Наны Рэй, — произносит он наконец. — Не то, которое ей дали в «Утренней звезде», когда она стала камуро. Не то, которое она взяла, став Наной Рэй и прославившись. А то, с которым она родилась. Имя, которое дали ей родители. Найдите его — и я расскажу всё, что знаю.

Поворачивается и уходит. Неспешно, величественно, растворяясь в тенях сада.

Остаюсь одна.

Соловей замолчал.

Киото

Киото

Дорога до Киото растянулась на целых пять бесконечных дней.

Пять долгих изнурительных дней трястись в тесной закрытой повозке по знаменитому тракту Токайдо — главной артерии страны, связывающей две столицы.

Пять дней монотонно слушать непрерывный скрип деревянных колёс по неровной дороге.

Пять дней неотрывно смотреть на госпожу Мори, которая обмахивается своим веером даже в те моменты, когда в повозке прохладно, и непрерывно думать — знает ли она правду? Уже давно догадалась о подмене? Может, просто терпеливо ждёт наиболее удобного момента для разоблачения?

О-Цуру всю дорогу щебечет без умолку — восторженно рассказывает о Токио, о модных новых причёсках, о восхитительных сладостях вагаси в форме изящных журавлей, которые она хочет попробовать в императорском дворце, когда мы приедем в феврале.

На третий день пути останавливаемся на ночлег в придорожной гостинице хатаго в городе Хамамацу — на полпути между домом господина Такэда и Киото.

Домашняя ванна офуро уже готова и ждёт. Горячая вода почти обжигает кожу, на поверхности плавают разрезанные пополам плоды юдзу. О-Цуру молча помогает мне раздеться, осторожно снимая слой за слоем дорожной одежды. Льёт горячую воду маленьким деревянным ковшом на напряжённые плечи. Тёплые струйки медленно стекают по спине, и я считаю их механически — одна, две, три струйки...

— Госпожа, — неожиданно шепчет она, осторожно наклонившись так близко к моему уху, что я чувствую её тёплое дыхание. — Вы стали такой печальной после посещения дома Такэда. Что именно случилось той ночью? Когда вы пришли к Огуро-сама?

Что ей сказать в ответ? Голую правду? Но какую именно правду выбрать? У меня их накопилось так много разных, противоречивых, что я сама окончательно путаюсь во всех них.

— Это не твоё дело, О-Цуру.

Она больше не задаёт вопросов, молча продолжает лить горячую воду на мои плечи. Я закрываю усталые глаза, погружаясь в медитативное состояние, считаю размеренные удары сердца в абсолютной тишине.

На пятый день пути наконец вижу Киото вдали.

Сначала замечаю знаменитую пагоду Тодзи-дэра — пять изящных ярусов, гордо устремлённых высоко в бледное небо, словно кто-то отчаянно пытается достучаться до равнодушных богов.

Потом начинают проступать бесчисленные крыши городских домов, теснящиеся плотно друг к другу, как сплетничающие любопытные старухи на рынке.

Потом широкая река Камо с группами женщин, усердно стирающими бельё на плоских гладких камнях у берега.

Город, где всё началось. Или где всё окончательно закончилось? Город, где я стала Наной Рэй. Где настоящая Нана...

Не думать. Просто не думать об этом.

Наша повозка наконец останавливается прямо у знакомых ворот дома. Как будто мы никуда и не уезжали вовсе. Как будто весь Токио мне просто приснился в лихорадочном сне — Рэн со своим странным поцелуем, который не был настоящим поцелуем, тайное знание Такэда о том, что я всего лишь актриса, играющая чужую роль, министр с противными мокрыми губами, принц Ясухито, перед которым я неожиданно рассмеялась в истерике, тот пропавший золотой перстень с вырезанным драконом.

Всё это действительно было в реальности? Или мне только показалось, привиделось в бреду?

Рэн молча открывает дверцу повозки. Учтиво протягивает мне сильную руку — обычный жест помощи, который он проделывал уже сотни, тысячи раз. Держит крепко. Пальцы теплые.

Значит, это не сон. Всё было по-настоящему.

— Добро пожаловать домой, Нана-сама, — произносит он ровным голосом.

Домой. Это слово звучит странно, чужеродно. Отчаянно хочется либо горько рассмеяться, либо заплакать навзрыд. Какой это дом? Чей это дом в действительности?

Но я только безмятежно улыбаюсь натянутой улыбкой. Вежливо киваю в ответ. Начинаю подниматься по деревянным ступеням ко входу, считая каждую — раз, два, три, четыре, пять ступеней...

Тяжёлая входная дверь медленно открывается передо мной. Пахнет до боли знакомо — пчелиный воск для полировки, свежие татами, ужин, готовящийся на дальней кухне.

Переступаю порог.

И вдруг понимаю — я действительно вернулась домой. В единственный дом, который у меня есть в этом мире. В тщательно построенный дом лжи, которую я сама возвела, укладывая камень за камнем, слово за словом, фальшивую улыбку за улыбкой.

Иду по знакомому коридору, продолжая считать шаги.

Одиннадцать, двенадцать, тринадцать шагов по скрипучим доскам...

Совсем скоро придётся отправиться на поиски настоящего имени Наны.

Но сегодня — сегодня я просто буду таю, благополучно вернувшейся из далёкого Токио. Сегодня этого вполне достаточно.

* * *

Проблема — Рэн.

Он повсюду. Всегда. Как тень, которая не отстаёт даже в полной темноте.

Утром, когда я выхожу в сад посмотреть на карпов в