Вольный лекарь. Ученик. Том 6 - Сергей Витальевич Карелин

Лекарь допил свой чай и подлил еще из фарфорового чайника.

— Целую неделю я к нему домой каждый день приходил, следил за питанием и рекомендации различные давал. Мы после этого случая больше не виделись. Как выздоровел, его отправили куда-то бурлаком, и с тех пор о нем ни слуху ни духу. Помер, наверное, — он наклонился ко мне и, пристально глядя в глаза, сказал: — Запомни, Степа, одних знаний мало, если не умеешь применять их на практике. И еще одно тебе скажу: всегда, при любых условиях, при любом достатке и при любых достижениях в первую очередь оставайся человеком и относись ко всем одинаково. Статус и достаток не должны застилать тебе глаза. Не важно, кто перед тобой, обычный работяга или чиновник, ты должен использовать все свои знания и умения, чтобы спасти его. Был случай, когда бродяга спас мне жизнь после того, как я его вылечил, но об этом расскажу в другой раз, а теперь давай вернемся к обучению.

— Спасибо за знания, которыми вы так щедро делитесь. Я этого не забуду, — сказал я.

— Погоди благодарить. Вот когда поступишь, тогда и поблагодаришь, — отмахнулся он.

Лекарь продолжил объяснять, используя законы физики, как происходит кровообращение, как работает слух, как передаются нервные импульсы и многое другое. Я впитывал каждое его слово.

* * *

Рачков Радион Петрович прибыл в Москву на дирижабле и, прежде чем поехать домой и позволить себе отдохнуть, решил навестить архимонаха, чтобы рассказать ему обо всем.

Поймав извозчика, велел отвезти его в главный храм «Лика Истинного» — Великое Святилище. Именно там, в просторном, богато украшенном кабинете, обычно сидел архимонах Прокопий Рязанов.

Услышав о месте назначения, извозчик очень удивился.

— Что ж там делать в это время? Служба утром была, а теперь там закрыто.

— Это для обычных людей закрыто, а для меня всегда открыто, — с раздражением ответил Рачков. — Езжай!

По пути к Святилищу наемник придумал, что скажет и как обелит себя, ведь не признаваться же, что из-за собственной глупости и беспечности он до сих пор не выполнил заказ.

Вскоре вдали показались остроконечные крыши со шпилями Великого Святилища, одного из самых роскошных зданий в городе. Когда извозчик свернул на очередном перекрестке, перед ними раскинулась широкая дорога, ведущая прямо к храму. По обе стороны тянулись колонны из серого камня. Точно такого же, из которого было сделано само Святилище.

Между колоннами висели медные светильники, которые зажигали в дни, когда проводили ночные службы. Высокие арочные окна украшали витражи в виде глаза в треугольнике.

Извозчик остановился у высокого крыльца и, взяв деньги, торопливо уехал обратно. Рачков решительно направился к высоким двустворчатым дверям. Обычно здесь было пустынно, но в этот раз у дверей стояли два широкоплечих мужчины, которые настороженно смотрели на него.

Рачков решил, что это охрана какого-нибудь высокопоставленного человека, который сейчас на аудиенции у архимонаха, поэтому просто прошел мимо и взялся за массивную дверную ручку.

— Стоять! — услышал он сзади, и на его плечо опустилась чья-то тяжелая рука.

Здоровенные амбалы вплотную подошли к нему и нависли сверху, сурово глядя на мужчину.

— Кто таков? — спросил тот, что продолжал крепко держать его за плечо.

— Родион Рачков. Пришел навестить своего старого друга, его святость Прокопия, — стараясь держаться уверенно, ответил наемник.

— Рачков? — мужчины переглянулись. — Ты-то нам и нужен.

Родион Петрович не стал дожидаться действий со стороны мужчин, а резко присел, избавившись от руки на плече, и рванул в сторону. Туда, где густо рос ухоженный сад архимонаха. Это была единственная возможность спастись.

— Сто-о-ой! — закричали ему вслед, и послышались тяжелые шаги.

Рачков бежал так, как никогда в жизни не бегал, петляя между кустами и перебегая от дерева к дереву на тот случай, если в него будут стрелять.

Наемник не знал, кто эти люди и почему преследуют его, но чувствовал — дело пахнет жареным. Уж лучше сбежать и остаться в живых, чем попытаться что-то выяснить и лишиться головы. Скорее всего, кто-то из родных убитых им людей узнал, кто выполнил заказ, и объявил охоту. По крайней мере, других предположений у него не было.

— Стой, кому говорю⁈ Стой, Рачков! — продолжали звучать крики уже на значительном расстоянии.

Родион понял, что смог оторваться от преследования, и, спрятавшись за пышной лиственницей, остановился, чтобы перевести дух. Сердце колотилось как бешеное. Лицо раскраснелось, голова загудела. Он жадно вдыхал воздух и пытался понять, что же происходит.

Если его дожидались здесь, у Святилища, то дома ему точно показываться нельзя. Что же произошло за то время, пока его не было в городе? Чертов Устинов! Все из-за него! Если бы он дал себя убить еще тогда, в больнице, то Рачков вернулся бы домой раньше и знал, что здесь происходит.

Родион Петрович убедился, что преследователи потеряли его след и пошли в другом направлении, и двинулся в сторону задней калитки, ведущей из сада к старым избам.

Он продолжал раздумывать над тем, что случилось, и, когда добрался до деревянной, но крепкой калитки, запертой изнутри на засов, пришел к выводу, что именно длительное отсутствие спасло его от смерти. Ведь если бы кто-то пришел к нему домой, то оттуда сбежать Рачков точно бы не смог и сейчас лежал бы в глубокой могиле. Значит, народная мудрость, как всегда, верна: что ни делается — все к лучшему.

Вот только Рачков не знал, куда ему деваться, пока все не выяснится. Домой — нельзя, на работу — нельзя. Куда идти?

Он вышел на широкую улицу и осмотрелся. Справа и слева тянулись старые покосившиеся избы, дальше виднелась полоска реки, а сразу за ней — поля. Можно было бы снять номер в гостинице, но ведь без паспорта сейчас не заселяют, да и будет легко выяснить, где он остановился. Другое дело — напроситься пожить к одному из крестьян. Вряд ли кто-то откажется от возможности заработать.

Рачков еще раз опасливо огляделся и, убедившись в том, что амбалов поблизости нет, двинулся вниз по грязной немощеной дороге. Ему попадались женщины в лаптях и с корзинами, в которых лежали грибы. Мужики в длинных рубахах и в заношенных кафтанах тянули за собой тощую лошаденку, везущую телегу