Вольный лекарь. Ученик. Том 6 - Сергей Витальевич Карелин

Я пошел за ним, чувствуя, как через открытую дверь в вагон проникают запахи улицы. Тянуло углем, машинным маслом, влажным деревом, едой и парфюмированной водой.

Едва мы спустились на платформу, к нам подошел начальник поезда.

— Я сегодня же поеду в жандармерию. Думаю, у них к вам возникнут вопросы, — обратился он ко мне. — Вы намерены остановиться у господина лекаря?

— Да, верно. Пока можете указать адрес Анатолия Ренатовича.

— Хорошо. Еще раз благодарю вас за помощь, — он протянул руку и с признательностью посмотрел на меня.

Обменялись рукопожатиями и, попрощавшись, двинулись в разные стороны. Мы с лекарем направились к вокзалу, а начальник поезда взобрался в вагон.

Здание вокзала было громоздким, с вычурными деревянными барельефами и тяжелыми резными дверьми. Я придержал дверь, пропуская вперед лекаря.

— Возьмем извозчика и поедем домой. Моя женушка наверняка вся испереживалась. Знаю я ее, — сказал Анатолий Ренатович, проходя мимо.

Внутри вокзал тоже выглядел величественно: со сводчатого потолка свисали бронзовые люстры, верхнюю часть стен украшали фрески с изображением боевых сцен и пейзажа. Нижняя часть была обита деревянными панелями. Откуда-то доносился звук колокола, и мужчина басом объявлял прибытие.

Пробираясь сквозь толпу, мы продвигались все дальше к дверям, которые находились по другую сторону здания. Вокруг царила суета: кто-то проверял билеты, кто-то сдавал багаж в камеру хранения, кто-то искал носильщика. В общем, вся эта толкотня, крики и суматоха напрягали, поэтому я с облегчением выдохнул, когда нам удалось добраться до дверей и выйти на улицу.

Первое, на что я обратил внимание: ровные, мощеные дороги и большая площадь перед вокзалом, на которой рядами стояли кареты, повозки и экипажи извозчиков. От площади убегали в разные стороны три дороги, вдоль которых тянулись каменные двух-, а то и трехэтажные дома.

— Сюда, — лекарь указал на извозчиков.

Рядом с ними уже толпились люди. Кто-то только что прибыл, кто-то пытался договориться о цене, а некоторые уже грузили свою поклажу.

— Молодой человек, вы свободны? — Анатолий Ренатович обратился к извозчику в красной жилетке и с широкополой шляпой.

Он кормил свою лошадь морковью и ласково гладил ее по морде. Извозчик обернулся и, поняв, что обращаются к нему, кивнул.

— Свободен. Куда ехать изволите? — с готовностью ответил он и улыбнулся, обнажив широкую щербинку между зубами.

— Выселки знаешь, где?

— А то! Не раз там бывал.

— Поехали.

Мы забрались в повозку, разместив вещи в ногах. Извозчик вывел лошадь из плотного ряда повозок и, взобравшись на козлы, повел ее в сторону дороги, находящейся справа от вокзала.

— Э-ге-гей, залетная! Не подведи! — крикнул он и щелкнул плеткой по воздуху.

Молодая кобылка вскинулась, встряхнула гривой и резво побежала, звонко цокая подковами по черным блестящим булыжникам.

* * *

Рачков Родион Петрович вышел из съемного дома на окраине Москвы и двинулся к большой дороге. Он выглядел не как обычно, а применил маскировку, ведь не знал, где его могут подстерегать враги. Ночью перешил свой серый костюм, добавив к нему несколько элементов из синего бархата, чтобы походить на актера или циркача. Проснувшись с петухами, нанес на волосы краску, которая превратила его из русого в рыжего, наклеил такого же цвета усики и, нацепив на глаз монокль, посмотрелся в свое круглое зеркальце, которое всегда носил с собой на тот случай, если потребуется подправить грим. Теперь его родная мать не узнает, не говоря уже про тех амбалов.

Пообедав, вышел на улицу. Нарочно подволакивая левую ногу, он торопливо двинулся вверх по проселочной дороге, где намеревался поймать извозчика и поехать в резиденцию архимонаха.

— Кого только не встретишь на московских улицах, — хмыкнул мимо проходящий мужик, ведущий за собой козу с острыми рогами.

Рачков сделал вид, что не услышал, и перешел через дорогу.

— Ты чем голову вымазал, юродивый⁈ — крикнул ему вслед мужик.

Родион остановился. Ему казалось, что он равномерно нанес краску и никто не догадается, что это всего лишь маскировка.

— Рыжий я от природы, балбес ты неотесанный! — огрызнулся он, вытащил из кармана зеркальце и внимательно осмотрел себя.

— Ага, так я тебе и поверил! — развеселился мужик, чем привлек внимание прохожего, который, судя по форме, был почтальоном и нехотя шел на службу. — Всю шею себе замазал. Развелось циркачей и клоунов, шагу ступить нельзя!

— Шею замазал? — ужаснулся Рачков, посмотрел в зеркальце, но, сколько ни пытался, не смог разглядеть, где испачкался. Тогда он вытащил носовой платок, обслюнявил его и принялся энергично тереть шею.

В это время почтальон подошел к мужику и спросил тихо, но Рачков смог расслышать:

— Может, городовому рассказать? Какой-то он странный.

— Ты прав. Уж очень неулыбчивый для клоуна или циркача.

У Рачкова неприятно сжалось сердце. Везде враги. Никому нельзя доверять. Его могут разоблачить в два счета. Было ошибкой поселиться там, где все друг друга знают.

Перестав изображать, что у него болит нога, он рванул с места и опрометью бросился прочь, стараясь как можно быстрее покинуть эту улицу. Только выбежав на мощеную широкую дорогу, которая вела в центр города, он немного замедлился и энергично замахал проезжающему мимо него извозчику.

— Стой! Стой! Не видишь, что ли⁈ — закричал Рачков, бросаясь к лошади и пытаясь поймать ее за уздцы.

— Пшел вон с дороги! Зашибу! — закричал извозчик в красной жилетке, приподнялся на козлах и угрожающе взметнул руку с плеткой. — Занят я! Не видишь, что ли⁈

Рачков мельком заглянул внутрь экипажа. Под навесом, защищающим от солнца, сидели двое. Пожилой мужчина и… Рачков замер, как в ступоре. Извозчик поехал дальше, влившись в бурный поток всадников и повозок, а наемник стоял и смотрел ему вслед.

Рядом с пожилым сидел Степан Устинов собственной персоной.

— Не может быть, — выдохнул Рачков, провел рукой по лицу и сказал сам себе: — Нет-нет, это не он. Я слишком перенервничал.

Убедив себя в том, что теперь все молодые люди для него будут похожи на Устинова, Рачков двинулся дальше по широкой пешеходной дорожке, тянущейся вдоль лавок, высматривая свободного извозчика.

Извозчик нашелся быстро. Худая старая лошаденка медленно тянула видавшую виды повозку, а пожилой извозчик всматривался в лица людей в поисках пассажира.

— Свободен? — крикнул ему издали Рачков.

— Свободен! — с облегчением выдохнул он и остановил повозку.

Наемник забрался на кожаное сиденье, которое потрескалось от времени, и назвал