Вольный лекарь. Ученик. Том 6 - Сергей Витальевич Карелин

что расположилась по другую сторону от дороги. Ему стоило огромного труда не постучать в дверь и не попросить кусок хлеба. Иванченко показалось, что он уже неделю не ел.

Чтобы хоть как-то справиться с голодом, он поспешил к колодцу и, набрав полное ведро холодной, чуть подтухшей воды, с жадностью начал пить.

— Эй, парень, отсюда не пей. Это воду мы только для полива огородов берем, — послышался сзади голос.

Иванченко резко обернулся и увидел женщину с коромыслом на плече и с двумя ведрами в руках.

— Почему нельзя пить? — хрипло спросил он, ведь от холодной воды тут же прихватило горло.

— Зацвела вода, пузырится. Сам не видишь, что ли? — она указала на воду в ведре, где плавали хлопья пузырей.

— Откуда же мне пить?

Женщина ответила не сразу. Внимательно оглядев корреспондента с головы до ног, она сделала шаг навстречу и с интересом спросила:

— Ненашенский, что ли?

— Нет, проездом. С Красноярска приехал.

— А чего ж ты в такое время здесь делаешь? Куда идешь?

— К телеграфной станции, — он брезгливо посмотрел на пенящуюся воду, вылил оставшуюся в заросли лопухов и повесил ведро на ручку ворота.

— Рановато для станции-то. Закрыто еще, — сказала она, взглянув на первые лучи солнца, взметнувшиеся над домами.

— Знаю. Подожду, — ответил Иванченко, и в это время его желудок предательски громко заурчал.

Кирилл смущенно улыбнулся и поспешил уйти, чтобы больше не отвечать на вопросы любопытной женщины, но та остановила его, крикнув вслед:

— Постой-ка!

Молодой человек остановился и нехотя обернулся.

— Что еще? — буркнул он.

— Пошли ко мне. Покормлю, — предложила она.

— У меня денег нет, чтобы расплатиться.

— Так ведь платить можно по-разному. Натаскай мне воды в бочки для полива, а я тебя за работу отблагодарю миской горячего супа и куском хлеба.

Услышав про суп и хлеб, живот снова призывно заурчал.

— Я согласен, — с готовностью ответил он, после чего поморщился от неприятного чувства пустоты внутри.

— Набери воды и пошли, — женщина отдала ему ведра и коромысло.

Кирилл передал ей свой чемодан, набрал полные ведра воды, повесил коромысло на плечи и пошел следом. Пройдя мимо пяти дворов, они подошли к скромному дому, но с большим огородом, где каждый метр земли был чем-то засеян.

— Бочки за домом. Все заполни, а я пока супа разогрею, — сказала женщина и скрылась за дверью.

Кирилл обошел дом по узкой тропинке между грядок с клубникой и луком и увидел три бочки, не меньше ста литров каждая. Тяжело вздохнув, он вылил воду в ближайшую бочку и торопливо направился обратно к колодцу. Нужно успеть натаскать воды и поесть до открытия телеграфной станции, а потом, получив деньги, купить билет на дирижабль до Нижнего Новгорода. Теперь, когда он решил писать не про заслуги знахаря, а про его ошибки и нелицеприятные поступки, в нем вновь загорелся огонек корреспондента, который раскрывает личность героя своих статей и выискивает скелеты в его шкафу.

Бочки наполнялись медленно, поэтому Кирилл ускорился, не жалея себя. Он промочил обувь и брюки, весь вспотел, но продолжал выполнять свою работу, с нетерпением ожидая, когда наконец сможет поесть.

Когда вода в третьей бочке дошла до краев, женщина позвала его в дом. Скинув пиджак и несвежую рубашку, он намылился душистым мылом, ополоснул подмышки и шею теплой водой из умывальника и обтерся вафельным полотенцем. После водных процедур настроение немного улучшилось.

Надев чистую рубашку, он сел за стол. Женщина поставила перед ним глиняную миску, от которой шел ароматный пар. Кирилл взял ложку и размешал густой бульон с крупой и большими кусками говядины. Рот наполнился слюной, и захотелось жадно наброситься на еду, но женщина сидела напротив, поэтому он постеснялся. Медленно, ложка за ложкой, он ел невероятно вкусный суп с куском свежего хлеба. Возможно, суп не был таким уж вкусным, но, когда ты третий день голодаешь, любая еда кажется верхом блаженства.

После супа женщина предложила ему стакан молока с картофельными ватрушками, на что он с готовностью согласился.

— Видать, давно не ел, — улыбнулась сердобольная крестьянка, когда он потянулся за третьей ватрушкой.

— Просто вы очень вкусно готовите, — смущенно ответил он, но ватрушку больше не взял. — Спасибо, за угощение. Мне пора.

— Если чего понадобится, заходи. Сын у меня в Москве учится, домой редко приезжает. Поэтому скучно мне.

— На лекаря учится? — Кирилл остановился и вперился пытливым взглядом в женщину.

— Нет, почему на лекаря? — удивилась она. — На набойщика. Его отправили от нашей мебельной фабрики. Как отучится, обратно домой вернется. Будет здесь жить и работать.

— А-а, понятно. Еще раз спасибо, — прихватив свой чемодан, Кирилл вышел из дома и двинулся вверх по улице.

Теперь жизнь ему не казалась таким уж темным пятном.

Когда добрался до станции, оказалось, что она только открылась и пока никаких денежных переводов и телеграмм на его имя не было. Кирилл решил подождать на улице, ведь от постоянного стука, доносящегося из соседней комнаты, болела голова. За ночь ему едва ли удалось поспать часа три. Да и полноценным сном ту нервную дремоту нельзя было назвать.

Опустившись на крыльцо, он положил чемодан к себе на колени, прислонился к перилам и сам не заметил, как заснул. Спал без снов и проснулся, только когда на плечо опустилась чья-то рука.

— А? — он вздрогнул и поднял голову.

Над ним нависал телеграфист.

— Иванченко?

— Да.

— Пошли за мной.

Мужчина исчез в деревянном здании, а Кирилл с трудом поднялся на ноги, чувствуя, как болят все мышцы. Скорее всего, после ведер с водой. А может, из-за того, что полночи пролежал, скрючившись под крыльцом.

— Подойдите сюда, — позвал его телеграфист из-за стойки, едва он зашел в здание. — Вам пришел денежный перевод. Покажите для начала свой паспорт.

Иванченко порылся в чемодане и вытащил из потайного кармана свой документ. Мужчина внимательно проверил все данные и ткнул пальцем в журнал.

— Ставьте сюда свою подпись.

Кирилл без лишних вопросов взял перо, обмакнул в чернила и расписался.

— Держите, — телеграфист протянул ему аккуратно сложенные купюры. — Вам отправили ровно сто рублей и телеграмму.

Кирилл забрал деньги, внимательно пересчитал и, только спрятав их во внутренний карман пиджака, прочитал телеграмму: «Езжай в Москву. Жду вестей».

Подписи не было, но Иванченко