Друид. В толще воды - Виктор Молотов

Мы договорились о новом объёме за несколько минут. Я взял кое-чего для нашей аптеки из того, что в лесу не растёт, и мы двинулись дальше, к рынку: Ярине нужны были свечи, а Грач намекал на табак.

Рынок к вечеру уже сворачивался, но ряды ещё торговали, и я шёл по ним хозяйским шагом, прицениваясь по привычке. Цена на мясо к зиме поднялась, а капуста шла за бесценок: год выдался урожайный, и по этим расценкам я читал уезд не хуже, чем по докладам Сухомлина. Мы прошли мясные ряды, где Грач прицельно сторговал окорок, миновали фруктовые, с мочёными яблоками и зимней антоновкой, и вышли к рыбным.

Вот там Ярина и остановилась как вкопанная.

— Дубровский, — позвала она вполголоса, не отводя глаз от прилавка. — Тебе не кажется это странным?

Я проследил за её взглядом.

На прилавке в колотом льду лежала рыба. Крупная и с блестящей красной чешуёй, с широкой тёмной спиной. Было её много, свежей и копчёной вперемешку. Я перебрал в памяти всё, что водилось в наших реках и озёрах, и ни одной подобной рыбы не вспомнил.

— Ты права, — сказал я тихо. — Я тоже сразу заметил. Таких в нашей округе не водится.

— Да что вы, барин, водится, не водится! — торговец услышал нас через прилавок и замахал руками. — Пошла недавно совсем, косяком, только успевай ловить! Зато вы попробуйте, какая вкусная! Особенно ежели закоптить, с дымком!

Он подхватил с лотка копчёную тушку, оторвал от спины добрый кусок и отправил себе в рот, расхваливая еду с набитым ртом.

И вот тут я увидел то, отчего у меня похолодели ладони.

У его шеи под кожей на один короткий миг зажглась искра. Мелкая и красная, та самая, из видения над чёрной водой, из тех, что взлетали злым роем с мёртвого тела на дне.

Торговец поперхнулся на полуслове, схватился рукой за горло, и лицо его начало наливаться дурной синевой.

Человек прямо передо мной умирал от одного куска рыбы. А тот, кто знал, как бороться с этой заразой, теперь был заперт в кукле и не мог сказать ни слова.

Глава 19

Я среагировал быстро. Мои сопровождающие даже дёрнуться не успели.

Лекаря в моей голове больше не было, подсказывать стало некому, но некоторые вещи вбиты в память так глубоко, что работают сами. И в прошлой жизни я знал, что делать, когда человек давится.

Я шагнул вперёд, обогнул прилавок. Рванул торговца на себя, развернул его спиной и обхватил сзади обеими руками, сцепив их в замок под дыхом, и резко всем весом дёрнул внутрь и вверх.

Торговец вздрогнул, выкатил глаза, но кусок сидел плотно.

Дёрнул ещё раз. И в этот момент, находясь с ним в таком плотном контакте, я потянулся к нему своим лекарским чутьём, сканируя тело насквозь.

Сделал это на автомате и лишь потом сообразил, что чутьё должно было уйти вместе с Вельским — это не моя магия. Но оно не ушло…

Удушье было самым обычным. Жадность сгубила: мужик откусил слишком много и вдохнул не вовремя, кусок копчёного мяса намертво перекрыл дыхание. Искра, которую я видел, была здесь ни при чём. Но чутьё показало и её.

Третий толчок. Из горла торговца со свистом и хрипом вылетел злополучный кусок рыбы и шлёпнулся прямо в колотый лёд. Мужик обмяк в моих руках, судорожно втягивая воздух. Здоровый цвет лица начал возвращаться.

А вот красная искра никуда не вылетела. Пока торговец давился, она отделилась от проглоченных волокон рыбы и, словно паразит, юркнула сквозь стенку пищевода.

Я попытался зацепить её своей магией, вытянуть следом за куском, но она не поддалась. Она скользнула глубже, в сплетение сосудов, к самому сердцу, и замерла там, слившись с его жизненной силой. Тронь её сейчас — и я разорву ему сердце.

Торговец осел на землю, кашляя и растирая шею. Он был спасён от удушья, но то, что теперь поселилось внутри него, было вне моей власти. И я понятия не имел, когда эта искра проснётся и что сделает с его телом.

Мужик прокашлялся, отдышался и принялся благодарить, тряся мою руку обеими своими.

— Вот уж не ожидал, барин! Не в то горло попало, бывает же! Если б не вы, да я бы… — он махнул рукой, не договорив, и по этому жесту было ясно, что произошедшее он понял по-своему. Для него всё выглядело просто: подавился человек — с кем не бывает. — Николой меня звать, барин. Вы за спасение рыбку возьмите, любую, какую захотите! Я вам теперь жизнью обязан. Если ещё что понадобится, обращайтесь всегда, для вас всё будет!

Я поднял руку, останавливая этот поток благодарностей.

— Ничего мне от тебя не надо, Никола.

— Ну что же вы, барин! Как ничего?

— Хотя нет… Кое-что мне всё-таки надо. Рыбу твою заберу. Всю вот эту.

Никола моргнул, и в глазах его встал немой вопрос. Рыбы на прилавке лежало изрядно: пласты во льду, копчёные связки на жердях, и ещё два короба стояли под прилавком, полные доверху. Такой улов просто так не дарят.

— Опасна она, потому и забираю, — объяснил я. — А не из выгоды или благодарности твоей.

Донести до него следовало ясно, иначе не поймёт сегодня, завтра снова встанет за прилавок и будет торговать той же отравой.

— Рыба эта ядовитая, Никола. Убивает она не сразу, постепенно. Ты её ел?

— Ел, знамо дело, — он растерянно оглянулся на прилавок. — Какой же торговец свой товар не пробует. Вкусная же…

— Больше не ешь. Возможно, ещё пара кусков — и ты достиг бы того состояния, при котором она начинает убивать. Лучше её вообще никому не трогать. Ни есть, ни продавать, ни раздавать. Она забирает жизнь медленно, и никогда не знаешь, когда захочет взять своё.

— И что же делать, барин? — было видно, что Никола испугался не на шутку.

— Мы её сожжём.

Никола сглотнул и спорить со мной не стал. Он ещё не успел отдышаться после удушья, а мой авторитет держался теперь на этом кашле крепче, чем на баронском титуле.

Рынок к вечеру расходился, и ряды пустели один за другим. Костёр мы договорились развести у дома Николы. Жил он на окраине Волгина, в приземистом домике при огороде, деревенском по всем приметам, кроме городской нумерации на воротах. Там, во дворе, мы и развели огонь, и туда, в пламя, полетела вся рыба, пластами и связками, а следом и оба короба.

Горела она дурно, с чадом,