Немертвые самураи - Баптист Пинсон Ву

Он так же ухмылялся, когда поднимался к своему замку? спросил себя Киба. Какую дорогу он бы выбрал? Центральную, конечно. Нет, не центральную. Почему не центральную? Потому что она не такая широкая. Почему? Центральные дороги всегда шире. А эта — нет. Как так вышло?

Киба открыл глаза. Он нашел изъян в Адзути и знал, где найти врата в Онидзиму.

— Здесь? — спросила Юки с сомнением в голосе.

— Да, — ответил синоби. — Это моя лучшая ставка.

— Ты можешь объяснить нам, почему? — спросила онна-муша.

Киба собирался сказать ей, что Мусаси, Тадатомо и Микиносукэ скоро будут здесь, и с объяснениями придется подождать, но как раз в этот момент они подошли к руинам ворот с восточной дороги.

— Эти ворота, — сказал он, опуская руку на ближайший камень фундамента сооружения, — были шире всех остальных.

— Ты уверен? — спросил Ронин.

— Да, — ответил Киба.

Дзенбо сделал несколько шагов, ведущих от одного конца основания ворот к другому.

— С трудом, но да, — сказал монах.

— И что? — спросила Юки.

— Нобунага никогда бы не оставил такой вопиющий изъян в очертаниях своего города, — объяснил синоби. — Это должно было быть сделано специально.

— Этого малость недостаточно, — сказал Тадатомо, проводя пальцем под шлемом, чтобы вытереть пот.

— Это еще не все, — продолжил Киба. — Эти ворота, если я не ошибаюсь, являются воротами Ниномару, второго района. Но он больше, чем остальные. — Говоря это, синоби выводил пальцем иероглифы на грязи. — Если мы добавим иероглиф «большой» перед Ниномару, как это будет звучать?

— Ониномару, — прочитал Микиносукэ.

— Клянусь небом, — воскликнул Ронин. — Это похоже на Они но Мару[20], район демонов.

— Все еще думаешь, что маловато? — спросил Киба у Тадатомо.

— Нет, — ответил Тадатомо, почесывая в затылке. — Звучит заманчиво, но выглядит не очень.

— Тут не поспоришь, — сказал Киба, потому что самурай был прав. Возможно, Ониномару был их лучшей ставкой, но больше ничего в нем не казалось неправильным. Он был таким же разрушенным, как и весь остальной Адзути. Сами ворота превратились в пепел десятилетия назад, и только камни, обозначающие фундамент сооружения, лежали слева и справа от них. Они были бы рады высокому частоколу, двум башням для лучников и, возможно, парапету, но все деревянное давно исчезло.

— Мы должны осмотреть каждый дюйм конструкции, — сказал Ронин.

— И побыстрее, — ответил Киба. — Я заметил облако пыли, приближающееся к нам. У нас мало времени.

Цуки не могла поверить своим глазам. В ее руке был кусочек камня, размером чуть больше ее большого пальца. Ей показалось странным, что он находится в центре величественной плиты, обращенной к небу. Во времена Адзути эта часть сооружения была бы закрыта частоколом, но годы, проведенные под солнцем, стерли известковый раствор, и потребовалось только несколько ударов рукоятью ножа, чтобы выбить его. На его месте осталась щель. Щель идеальной формы, как у ножен.

— Кажется, я нашла это, — крикнула она. — Я нашла это!

Восемь ее спутников в мгновение ока собрались и встали на вершине основания ворот, заглядывая в маленькое отверстие в камне. Некоторое время никто не осмеливался заговорить.

— Ронин, — сказал Дзенбо, — не окажешь ли ты нам честь?

Ронин опустился на колени у ямы, явно потрясенный. Он осторожно вынул Ёсимото-Самондзи из старых ножен Мусаси и благоговейно засунул его в камень. Но ничего не произошло.

Лезвие вошло так глубоко, как только могло, до самой цубы. Он пару раз вынимал его и старался с большим рвением, но каждый раз гарда натыкалась на камень, и ничего не происходило.

— Ты думаешь, это просто механизм, а дверь находится где-то в другом месте? Может быть, ты уже открыл ее, — спросил Тадатомо.

— Мне кажется, я не дошел до конца, — сказал одинокий воин.

— Механизм сломан? — спросил Микиносукэ.

— Я так не думаю, — продолжил Ронин. На лбу у него выступили капли пота, как будто он был виноват во всей этой ситуации. — Я не знаю почему, это просто не…

Он вскинул голову, словно его осенило, и поискал глазами Мусаси. Фехтовальщик, казалось, понял, что имел в виду одинокий воин, как и Цуки.

— Клинок был уменьшен, — сказала она, вспомнив свой разговор с ними перед Сэкигахарой. — Это был тачи, верно?

— Да, — согласился Мусаси.

— Позволь мне, — сказал Дзенбо, прежде чем взять меч из рук Ронина.

Монах ловко разобрал меч по частям. Лучница никогда не видела, чтобы кто-то с такой скоростью вынимал клинок из рукояти, но уже через минуту слепой монах снял гарду с меча и вернул ее Ронину.

— Это должно сработать, — сказал Дзенбо.

Все затаили дыхание, когда Ронин опустил обнаженную катану Самондзи в отверстие. Раздался щелчок, когда лезвие вошло почти полностью, оставив торчать из камня только дюйм рукояти. Ронин отпустил его, и последовало еще несколько щелчков, пока они не зазвучали так, словно мельница заработала на полную мощность.

Земля затряслась под ними. Цуки пришлось схватить Тадатомо за руку, чтобы удержать его на вершине вместе с ними. Земля, казалось, болезненно заскрипела, когда они изо всех сил пытались сохранить равновесие, и внезапно камни внизу начали один за другим проваливаться.

— Прыгайте, — крикнул Киба.

Цуки повиновалась и спрыгнула с сооружения, когда поняла, что происходит. Камни проваливались в землю, поднимая вокруг себя облако пыли. Она сильно закашлялась, даже когда пыль осела, и остановилась, увидев зияющую дыру в земле на том месте, где раньше было основание ворот. Это не просто дыра, поняла она, а лестница. Камни провалились на разную глубину, так что они естественным образом образовали лестницу, уходящую вглубь земли. Воздух, поднимавшийся наверх, пах зловонием, от которого у нее по спине пробежали мурашки. Самондзи исчез внутри механизма, но никто из них, казалось, даже не обратил на это внимания; они были сосредоточены исключительно на лестнице.

Она не могла видеть конца лестницы, но та, без сомнения, была путем к Онидзиме.

ГЛАВА 12. РОНИН

Если бы времени было достаточно, Ронин потратил бы несколько минут, пытаясь понять, как меч смог открыть путь в подземный мир. Не то чтобы его интересовал сам механизм — подобные вещи никогда не вызывали его любопытства, и он никогда не считал себя особенно искусным мастером. Чего бы ему хотелось, так это закрыть за ними дорогу назад. Если бы они смогли взять Самондзи с собой, когда вошли в недра Адзути, никто не смог бы последовать за ними, и у них было бы все время мира, чтобы найти этот алтарь