Немертвые самураи - Баптист Пинсон Ву

Кем бы он ни был при жизни, никто не заслуживал того, чтобы быть пойманным в ловушку на века, потому что это существо находилось здесь сотни лет, в этом можно было не сомневаться.

Киба медленно шагнул к монстру и поднял горящий факел, не спуская глаз с мертвеца.

— Эти доспехи, — сказал Тадатомо, — я их не узнаю.

— Они старые, очень старые, — ответил Ронин. — Как и он.

Киба понюхал что-то слева от себя и повернулся спиной к кёнси. Его рука потянулась к стене, и пальцы нащупали прямую бороздку, сделанную человеком и идущую параллельно земле на уровне груди, высотой и глубиной в пару дюймов. Когда Киба вытащил пальцы из бороздки и понюхал их, он нахмурился.

— Это пахнет как мое масло, — сказал он.

Он поднес к ней факел, и пламя тут же охватило бороздку. Огонь распространился по стене, затем повернул на углу комнаты и перебежал на другую сторону, дважды меняя направление на обеих стенах и один раз в конце, чтобы перебраться в другие входы. Огонь в комнате закончил свою дорогу у плеча Тадатомо. Теперь комната была залита тусклым светом, но Ронин сомневался, что это к лучшему. Комната была в три-четыре раза больше, чем его старое додзё, но такой же высоты. На стене тоже была резьба, но она почти стерлась. Однако было то, что чуть не заставило его повернуть назад. Комната от угла до угла была заполнена трупами. Они стояли без всякой цели, сотни трупов, на расстоянии не более вытянутой руки друг от друга.

— Клянусь небом, — сказал Киба.

Их внимание привлек визг, донесшийся от ближайшего из двух входов слева, откуда в комнату вошли три женщины Икеда. Цуки прикрывала рот свободной рукой, а Амэ держала по пистолету в каждой руке. Догадываясь об этом так же, как и Ронин, они вошли в комнату, но не продвинулись дальше ближайшего кёнси. Юки взмахнула рукой перед древним воином, но не получила никакой реакции. Затем она схватила свою нагинату обеими руками, готовясь нанести удар.

— Не надо! — крикнул Мусаси с другого конца комнаты. Его голос несколько раз прозвучал эхом, и кёнси, стоявшие рядом с ним, медленно повернули головы в его сторону, прежде чем, в конце концов, вернуться к созерцанию пола. — Мы не знаем, как они отреагируют, если мы нападем на них.

Затем фехтовальщик пошел, прижимаясь к стене, пока не присоединился к первой группе, а Микиносукэ, шедший прямо за ним, тянул монаха за рясу, чтобы помочь ему двигаться, не задевая ни одного из монстров.

— Мы увидели свет, — объяснил Мусаси, роняя свой теперь бесполезный факел.

— Это были мы, — сказал Ронин.

— Кажется, дорога ведет в ту сторону, — сказала Цуки, когда женщины тоже присоединились к первой группе. Она указала на входы в противоположной стороне комнаты, где свет, казалось, действительно освещал обе стены выходящих коридоров.

— Тогда нам туда, — сказал Ронин.

— Который из них? — спросил Тадатомо.

— Левый немного уже, — ответил Киба, хотя Ронин и не заметил разницы. Вся комната была заполнена живыми мертвецами, и он предположил, что, пока их никто не трогает, ничего не случится. На самом деле у него было искушение пройти сквозь рой. Там могли быть ключи к разгадке личности этих древних воинов. Это знание не принесло бы им многого, но его любопытство не унималось. Так много было неизвестно об этом проклятии, что, возможно, возраст этих кёнси помог бы понять, когда оно было создано.

— Как ты думаешь, когда они умерли? — спросила Цуки, пока они шли, держась как можно ближе к стене, что доказывало, что ее жажда ответов была по меньшей мере такой же сильной, как и у Ронина.

— Они даже не похожи на самураев, — сказала Юки. — Посмотрите на эти мечи, они прямые.

— Я никогда не видел таких доспехов, — ответил Ронин, проходя мимо немертвого воина, который, казалось, на пару секунд встретился с ним взглядом.

Они прошли мимо входа, из которого вышли три женщины, затем Ронин, седьмой в группе, прошел мимо второго входа слева. На этот раз он не советовал разделяться. Свет падал из входа в дальнем конце комнаты, и теперь, когда он знал, что подземелье кишит немертвыми воинами, ничто не могло оправдать разделение. Он уставился в темноту второго входа и поежился. Что бы там ни находилось, это оставалось тайной.

— Это легко, — сказал Тадатомо, стоявший прямо перед ним.

Чья-то рука мягко опустилась на плечо Ронина, заставив его сердце забиться быстрее. Оглянувшись, он вздохнул с облегчением, увидев Амэ с зажатой в зубах горящей спичкой. Ее хмурый взгляд быстро погасил его облегчение. Она приложила палец к губам и оперлась левой ладонью о стену.

— Что это? — спросила Юки, которая замыкала шествие.

Люди, показала Амэ жестами. «Люди», — обратилась она затем к Ронину.

Именно в этот момент в тишине комнаты кёнси раздался звук проклятого барабана, его эхо разнеслось по шести коридорам и заставило кровь Ронина застыть в жилах. Амэ этого не услышала, и Ронин подумал о том, чтобы повторить звук, но что-то шевельнулось в уголках его глаз. Много чего. Он, Амэ и все остальные, никто из которых не осмеливался пошевелиться или заговорить, наблюдали, как зал оживает.

Сотни трупов медленно изогнулись, заставляя затекшие суставы и пористые кости двигаться. Звуки трения коленей и скрип доспехов превратились в жуткий грохот, когда мертвецы повернулись, чтобы увидеть свою жертву. Их стоны слились в один. Барабан прозвучал еще один раз, и мертвые сделали первый шаг, который за сотни лет стал мучительно медленным.

— Двигайся! — сзади раздался крик Юки.

— Ах! — Амэ вскрикнула, взглянув на свою возлюбленную.

Из темноты второго входа, прямо за спиной Юки, высунулась пара костлявых рук. Та их не видела. Пальцы опустились на ее закованные в броню плечи, и на свет появилось лицо с челюстями, вытянутыми под нелепым углом. Кёнси впился зубами в кожу Юки, прямо у основания шеи, оторвав полоску плоти, и запрокинул голову назад.

— Юки-не! — закричала от ужаса Цуки так громко, что даже крик боли ее сестры был заглушен. Кровь брызнула из шеи онна-муши и залила кёнси, зубы которого блеснули красным.

Амэ среагировала раньше Ронина, выстрелив кёнси в висок, прежде чем тот успел нанести больший урон. Она опустилась на колени, чтобы поддержать падающую возлюбленную, затем повернулась к Ронину, и ее лицо покрылось глубокими морщинами ужаса.

— Бежим! — закричала Амэ.

Мертвецы бросились на них, их жажда крови стала еще острее теперь, когда один из них ее получил. Ронин выхватил меч и разрубил ближайшего, а затем ударил его ногой в грудь.

— Иди! —