Немертвые самураи - Баптист Пинсон Ву

Она швырнула аркебузу в толпу и хотела продолжить бегство, но чья-то рука схватила ее за лодыжку. Костлявые пальцы обхватили ее ногу и не дали Амэ пошевелиться. Она нашла один из своих пистолетов и быстро отстрелила руку. Мушкетер, прихрамывая, выбралась из толпы, с ее левой руки капала кровь. Она могла бы выжить, с надеждой подумал Ронин, хотя вид ее мало что мог предложить.

Одинокий воин двинулся дальше и почти добрался до выхода, откуда он мог видеть, как его товарищи образовали грубый полукруг, чтобы приветствовать армию мертвых, но внезапное сопротивление заставило его остановиться. Юки схватилась за пылающие бороздки прямо перед тем, как они кончались, и использовала всю свою огромную силу, чтобы не отойти от них ни на шаг.

— Мы ждем ее, — процедила она сквозь зубы. Ее губы посинели, а кожа побледнела, но ее решимость была полна огня.

Ронин в тревоге оглянулся. Амэ едва двигалась. Ее глаза затуманились, и она испытывала невыносимую боль. Мертвые были так близко, что, если бы кто-то из них упал, он бы упал на нее. Так много рук и лезвий уперлось ей в спину, желая разорвать ее на части. Только одно заставляло ее двигаться — женщина, ожидавшая ее у выхода. Но Амэ, Ронин прочитал по ее лицу, знала, что произойдет, если она ничего не предпримет.

— Тадатомо! — закричала она, хотя звук был тише, потому что она держала спичку в зубах.

Самурай появился прямо рядом с Ронином и обнял онна-мушу за талию. Он с ворчанием потянул, а Ронин толкнул, и двум воинам удалось оторвать Юки от стены как раз в тот момент, когда ее возлюбленная потянулась к ней. Амэ развернулась и подняла здоровую руку, а затем выстрелила сквозь толпу шевелящихся трупов. Выстрел отозвался эхом, и послышался стон упавшего мертвеца. Она выронила пистолет и потянулась за другим. Амэ наклонила голову, чтобы поднести горящий конец спички к змеевидному механизму, и нажала на спусковой крючок. Затем она уронила и его. Когда она потянулась за другим оружием на ремне, пристегнутом к плечу, его не было. Ронин увидел, как опустились ее плечи. Она повернулась и вытянула руки, чтобы загородить проход. Последняя, отчаянная попытка дать остальным немного времени.

— Амэ, — захныкала Юки, вырываясь из рук Ронина и Тадатомо.

— Ронин, мы можем помочь ей, — сказал Тадатомо.

Но помочь ей было невозможно. Ронин знал это, и Амэ это знала.

Амэ опустила голову и увидела мешочек с порохом, висевший у нее на поясе. Чьи-то руки, появившиеся сзади, схватили ее за запястья. Меч пронзил ее ребра, а зубы впились в бедро. Но Амэ даже не вскрикнула. Она продолжала смотреть вниз и открыла челюсти. Горящая спичка выпала у нее изо рта, рассыпая искры. Она коснулась края сумки, но от толчка ее бедра дернулись в другую сторону, и спичка упала на пол. Она потерпела неудачу, и слезы сожаления полились из ее глаз, которые ничего не упускали. Амэ подняла голову, не слыша ворчания всех этих немертвых воинов у себя за спиной. Она чувствовала ужасную и сильную боль в своем измученном теле, но не обращала на нее внимания. Все, что она видела, это Юки, яростно сопротивлявшуюся двум своим похитителям, собравшую достаточно сил, чтобы оттолкнуть их от себя, и бежавшую в ее направлении. Юки упала прежде, чем она успела до нее дотянуться, или, по крайней мере, так предположила Амэ. Еще одно лезвие пронзило ее ногу, но мушкетер не позволит никому из них приблизиться к женщине, которую любила. Юки выпрямилась, держа в руке спичку.

— Нет, — сказала Амэ. — Нет, Юки.

На лице Юки не было ни тени сомнения, ни даже гнева. Она была бледнее, чем когда-либо, губы ее потрескались, но она была прекрасна.

Юки положила руку на свою грудь, затем на грудь своей возлюбленной.

Я с тобой.

Затем она сунула спичку в мешочек с порохом.

Взрыв бросил Ронина и всех остальных на спины. Он услышал его, а затем ничего, кроме громкого звона и эха крика Цуки, отдающегося в его голове. Он поискал взглядом потолок и землю, из-за вращения было невозможно отличить верх от низа и лево от право. Ронин подумал, что на какое-то время потерял ощущение реальности, но, когда оно вернулось, обломки коридора все еще падали сверху.

Цуки кричала, уткнувшись лицом в грудь Кибы, который не позволил ей пойти к сестре. Она только что потеряла все.

Тадатомо сидел на заднице рядом с Ронином, его лицо было обезображено двумя дорожками от слез.

— Нет, — прошептал он, разинув рот и отказываясь моргать. Он все еще держал свою катану, но ребенок мог бы отнять ее у него. Ронин уже видел такое выражение на лицах солдат, которые потеряли в бою своих самых близких товарищей и не могли поверить, что они действительно погибли. Когда Ронин положил руку на плечо Тадатомо, самурай даже не отреагировал. Он просто смотрел в коридор, как будто эти две женщины чудесным образом могли выбраться из-под обломков. Но никто никогда больше не услышал громкого смеха Юки Икеды и не стал свидетелем гениальной стрельбы Амэ. Они исчезли.

— Тадатомо, — сказал Ронин, с сочувствием встряхивая мужчину. — Мы будем скорбеть о них. Я обещаю, мы будем скорбеть о них. Но прямо сейчас мы должны почтить их жертву. Мы должны использовать их последний дар.

Самурай кивнул, хотя Ронин и не почувствовал, что его он услышал хоть что-нибудь. Амэ и Юки дали им время, но не настолько, чтобы позволить слезам задержать их. Разрушенный коридор замедлит и мертвых, и живых, но этого будет недостаточно.

Дзенбо стоял, опираясь на копье, тяжесть потери лишила его оптимизма. Ронин подумал, что, будучи монахом, он никогда не знал войны и, вероятно, никогда не терял людей таким жестоким образом.

Микиносукэ стоял как статуя, держа два своих верных меча, которые свисали по бокам. Он смотрел на своего учителя непонимающими глазами. В своей жизни он знал, что такое потери, но никогда — такие, как эта. Мусаси взял лицо своего ученика в ладони и прошептал слова, которых Ронин не расслышал. Мальчик кивнул и убрал мечи в ножны.

Он не осознавал, что делает, но Ронин шагнул к девушке. Ее рыдания сжимали его сердце, но не успел он опомниться, как Киба нежно заключил Цуки в объятия одинокого воина. Она задрожала в конвульсиях. Ронин