Вечные Пески. Том 4 - Лео Сухов

Я закрыл глаза, и мир исчез. Остался только Шёпот.

Песок. Миллиарды песчинок, каждая — отдельный голос в этом ужасающем хоре. Они лежали вокруг, под ногами, в воздухе, на доспехах. Я чувствовал их. Они ждали. Они ждали ветер, чтобы взлететь. А ветер бился в ущелье, и в его движении были звуки — низкие, тягучие, те, что я слышал, когда впервые запустил смерч.

Но сейчас они были другими. Сильнее. Глубже. Яростнее.

Я начал повторять. Признаюсь честно: больше всего мне хотелось направить шёпот на крепость за Разломом. За то, что струсили и обрушили Мост. За то, что растоптали наши надежды. Покарать тех, кто обрёк многие тысячи людей на гарантированную смерть.

И Дикий Шёпот был со мной согласен. Он тоже хотел смерти людей. Очень хотел. Больше смертей. Больше злобы и боли. Но я не поддался. Ни его, ни своим желаниям.

Я заставил себя вспомнить, кто я. Чего я хотел все прошлые десидоли. О чём мечтал, ради чего воевал, интриговал, торговался и шёл вперёд. Я твердил себе, раз за разом, что мы пока ещё живы. И что нас отрезали от короткого пути в Приречье — это не конец. Был у меня план и на такой случай. Просто надо было пережить ночь. Как-нибудь продержаться до восхода.

И я направил свой шёпот на демонов.

Сначала не получалось. Звуки выходили чужими, ломаными, и песок не слушался. Горло болело, ныли голосовые связки, но я слышал, как надо. Шёпот подсказывал, и я следовал за ним, как слепой за поводырём.

Воздух за первыми рядами дуаров дрогнул. Он начал вращаться у самой земли, под ногами демонов. Сначала медленно, неохотно — будто не хотел подчиняться. Я сжал зубы, повторял снова и снова, добавляя своей воли. И воздух подчинился шёпоту: он закрутился вихрями, разгонявшимися всё быстрее.

Песок вплетался в эти вихри, кружась в потоках воздуха. Но я не останавливался, я шептал и шептал, пытаясь уговорить этот мир сделать, как я хочу. И мир сдался, мир принял мои желания. Вихри слились в один сплошной поток ветра, что кольцом охватывал людей — своих, чужих, не имело значения. Здесь и сейчас были только люди и демоны.

И все люди были своими. Временно, конечно. Но даже так, совсем неплохо.

Между нами и демонами росла стена из песка. Ветер втягивал в себя новые и новые песчинки, а стена поднималась выше, становилась плотнее. Вначале через неё можно было увидеть демонов: дуаров, песчаных людей, гухулов, которые пытались пробиться к нам. Но песок всё сильнее уплотнялся, а ветер набирал непривычную мощь. И стена становилась толще, выше, крепче…

Я чувствовал, как силы уходят. Ноги дрожали. Руки, сжимающие топор, онемели. Но я не мог остановиться, нельзя было. И каждый раз, когда казалось, что вот-вот упаду, я находил новые силы, чтобы крутить смертоносное кольцо. А ветер, взнузданный моей волей, ревел, будто взбесившийся гнур.

Ну а Дикий Шёпот смеялся, Дикий Шёпот смотрел и наслаждался. Он рассказывал мне, как умирают враги, встречаясь со смертоносным вихрем. Как закрученные в убийственное кольцо песчинки рвут псевдоплоть, стачивают вражеские тела, слизывают крепчайшую броню. Как струи воздуха втягивают в себя проклятый чёрный песок, что обычно тянет из людей жизнь. И как демоны за стеной теряют к нам интерес, когда мимо проносится плотное чёрное облако. А потом снова кидаются на стену, когда чувствуют за ней жизнь.

Дикому Шёпоту нравилось, что я творил. Нравилось, что происходит. Дикий Шёпот любит катаклизмы и смерть, наслаждается ими, поёт им свои песни. И я держался, получая от него помощь и силы. И стена держалась вместе со мной. Я стоял на колене, чувствуя, как по верхней губе течёт тёплая струйка. Кровь.

Я вытер её тыльной стороной ладони. Поднялся на ноги, но устоял с трудом. Заёмные силы, и те уходили быстро. Я ощущал, как пустеет внутри, как тяжелеют веки, как руки трясёт мелкой дрожью. Но я не мог прекратить. Не то, что не имел права — каждый имеет право устать и умереть. А я просто не хотел. Ни прекращать, ни умирать. Ни, тем более, пускать ненавистных голодных тварей к источникам жизни вокруг меня.

И пока я не сдавался, моя песчаная стена держалась. А пока она держалась, демоны не могли ударить по строю всей массой. Впрочем, Ферт, Ашкур и Мирим тоже не стояли в стороне. Они били шёпотом за воздвигнутую мной стену, убивая демонов, не давая тем наваливаться и мешать мне. Они, как и я, работали сейчас на износ. Обрушивая на врага всю ярость природы, что удавалось найти вокруг. Выжимая всё, на что были способны песок и ветер.

И враги умирали сотнями. Но другие их сотни прорывались, кто где, даже через стену песка и ветра. Напарываясь на копья, погибая под ударами мечей… Не зная страха и боли, они рвались забрать с собой хотя бы одну жизнь. И у них это нередко получалось.

А моя стена уже начинала осыпаться. Я чувствовал, как песок теряет силу. Как ветер, который я крутил своей волей, рассеивается на отдельные маленькие потоки. И я отпустил его, потому что больше не мог. Отпустил… И начал падать на спину, чувствуя, как меня подхватывают чьи-то руки.

Песок, которым я миг назад управлял, осыпался на землю. В это же мгновение демоны хлынули на нас сокрушительной волной. А я лежал, запрокинув голову, на руках своих воинов и смотрел на небо на востоке.

Оно стремительно светлело. Золотые лучи солнца рвались из-за горизонта вверх.

Рассвет пришёл.

Сначала лишь посветлело. Настолько, что я различил силуэты тех демонов, что были позади своих собратьев. А потом первые лучи заскользили по земле.

И враги начали умирать. Песчаные люди, пойманные светом, замирали и рассыпались — медленно, с сухим шорохом. Гухулы и дуары, те, что успели, побежали к стойбищу, к пескам, в которые можно зарыться, к любой тени, где удалось бы скрыться. Многие падали на бегу, и с их тел стекала растаявшая псевдоплоть, оставляя на камнях маслянистые лужи.

В нашем строю кто-то опустил копьё. Затем — другой, третий. Люди оглядывались, не веря, что кошмар закончился. Я видел, как усталость наваливается на них: сразу, резко, всей тяжестью. За всю долгую, едва ли не бесконечную ночь, которую мы провели в бою.

Пересилив такую же слабость, я встал на ноги и огляделся, хоть и вынужден был опереться на чьё-то плечо. Строй,