Первая кампания - Алексей Александрович Иванов

одарённую братию напоминать не стал — это и так понятно. Всё что ниже тройки глупо тащить в рыцари. Хоть магический резерв и мало что решает, он всё же что-то да решает. Даже если слабый одаренный годам к сорока раскачает резерв до необходимого минимума, сильный сержант, способный сутками не вылезать из самоходной брони, лучше оруженосца, который станет небоеспособен после непродолжительного марша.

Когда альвы активно попрут на империю, в Эдане будут практиковать и не такие извращения. Опытных сержантов совали в мехи. Оруженосцы одного боя, именно так их и называли. Дело даже не в краткости жизни оруженосцев и рыцарей в конце войны. Многие такие оруженосцы, даже пережив свой первый бой, просто выгорали, лишая нас не только пилота, но и опытного сержанта-ветерана.

В будущем это могло сказаться. Но будущего у нас не было…

— Значит, никаких шансов? — чуть разочарованно протянула Дивия. Но слов успокоения у меня не дождалась.

— Говорят, архимагами не рождаются, а становятся…

— Спорное утверждение, — вставила она. — Без значительного изначального объёма магического резерва, архимагом не стать, сколько не старайся. А он появляется на стадии формирования плода.

— Так вот, паладинами не становятся, ими рождаются, — продолжил я, проигнорировав её замечание. — Нет никаких особых методик развития, диет или ритуалов. Как и нет методики выявления потенциального паладина на уровне оруженосца.

Правда, но не вся. Если сидеть на заднице ровно, и ничего не делать, то паладином ты не станешь. Нужно не забывать про пилотирование рыцаря. Улучшать синхронизацию с паро-магическим големом. Возможно, ты никогда не поднимешься на новую ступень, но это не значит, что твои усилия пропадут в пустую. Знания и умения бывают невостребованными, но не бывают лишними.

Насчёт выявления потенциальных паладинов также не совсем правда. Определённая методика есть. Например, мои успехи с освоением оруженосцев, а затем и рыцарей, не могли остаться без внимания, сделав меня вероятным кандидатом на звание паладина. Но это не гарантия! И всё завязано на личные особенности организма.

Бывает, что талантливый рыцарь годами бьётся, а не может пробить какой-то невидимый рубеж, чтобы подчинить себе паладина. А бывает, что вчерашний паж через годик другой с лёгкостью поднимается до паладина, изначально не показывая каких-то выдающихся результатов. Такие случаи редки, на моей памяти их всего пять. Три из которых — железное копьё. Но всё же случаются.

— Жаль, — вздохнула Дивия. — Что-то мы заговорились. Давай спать.

Соскользнув с моей груди, она устроилась на подушке рядом.

Слушая её мерное дыхание, я попытался последовать совету.

Сон не шёл. А когда не идёт сон, просыпается паранойя. Наш ценный пленник действовал на неё словно валерьяна на кошку.

Охрана лагеря усиленна, как не знаю что. Но всё равно грызет червячок сомнений — мы что-то могли упустить, недосмотреть. Слишком вольготно князь Нором чувствует себя в плену. Словно точно знает, что надолго в вынужденных гостях не задержится.

Это раздражает!

Нет, так я точно не засну, пока всё лично не проверю.

Попытка аккуратно, бесшумно встать закончилась неудачей. Особой кошачьей грацией я никогда не отличался.

Стоило мне выскользнуть из-под одеяла, Дивия открыла глаза.

— Ты куда?

— Пройдусь. Не нравится мне всё это… — я неопределенно дёрнул плечами, указав на вход.

В ответ раздался короткий смешок.

— А в мире есть хоть что-то, что тебе нравится?

— Ты.

— Льстец! Но получилось неплохо, — всё же признала она. — Хочешь проверить посты?

— Да. Есть желание составить мне компанию? Прогулка под луной и всё такое?

— Не строй из себя романтика — это не твоё. А романтическим прогулкам я предпочту сновидения, даже если они будут не романтическими, — зевнула она, крепче прижимая к себе подушку, словно я собираюсь её отнять.

— Спокойной ночи.

— Сказал человек, который меня обязательно разбудит, когда вернётся… Стой! Ты прямо так пойдёшь проверять? — уточнила Дивия, наградив меня скептическим взглядом.

— А что такого?

Не понимаю, что ей не нравится? Сегодня нам было не до постельных подвигов — нижнее бельё на мне. И револьвер я взял, а это самое важное.

Из её груди вырвался сокрушенный выдох. Пересилив себя, Дивия отпустила подушку, приподнявшись на локте. В воздух взлетел мягкий огонёк осветительного заклинания. А в мою сторону полетел смятый в комок китель.

— Не пугай людей. Накинь хоть что-то сверху.

— Они не столько испугаются, сколько удивятся — откуда у меня дикая кошка, — усмехнулся я, указав на не зажившие царапины, и выскользнул из палатки.

В ответ донеслось что-то весьма напоминающее яростное шипение. Но преследовать меня она не стала. Свет в палатке пропал.

Сделав два шага вперёд, я поморщился, переминаясь с ноги на ногу. Однако, ботинки следовало надеть. Земля на удивление холодная. Но возвращаться лень. Особенно когда кошка раздражена.

Хоть и не полнолуние, но луна сегодня ночью светит особенно ярко. Набросив на плечи китель, а сверху таким же образом накинув ремень с кобурой «Стража», я шагнул в темноту, слушая звуки ночи.

Не понимаю, что меня так насторожило, выгнав из теплой кроватки. Лагерь спит без задних ног, наслаждаясь заслуженным отдыхом после победы. Не спят лишь «счастливчики», угодившие в ночную стражу. Да один маркграф, которому приспичило срочно проверить посты. А зачем — этого он сам не знает.

У отведённой князю Норому палатки стоят сахсары Руяна, бдят. Один у входа, ещё четверо вокруг палатки. У каждого в руке фонарь. Руян внял моим предостережениям — усилил охрану лагеря, нашего дорогого гостя, а заодно и всех големов, как и припасов.

Помоги себе сам, тогда и боги не оставят твои усилия без внимания, присмотрев сверху. А положившись лишь на леди Удачу, не удивляйся, что она демонстрирует тебе отнюдь не лицо.

Кивнув сахсарам у палаток, я прошел чуть в сторону, где днём стояли маги. Это самая высокая точка холма. С неё открывается отличный вид на долину, наш лагерь и стоянку големов. Именно последнее меня интересует больше всего.

На стоянке царило спокойствие, как и в лагере. Горели костры, стражники не спали возле огня, а патрулировали периметр. Немного понаблюдав за их работой, я плотнее запахнул китель на груди и развернулся в обратную сторону.

Спать надо, а не по лагерю шастать. Вдруг завтра новый бой, а я усталый?

Краем глаза уловив что-то неправильное, причудливую тень между палаток, разворачиваюсь, выхватив «Стража».

Странная фигура не двигается. Но очень похожа на человека, замершего в полуприсяде.

Аккуратно подхожу ближе.