Кому много дано. Книга 1 - Яна Каляева

— Моргл! — яростно восклицает Гундрук: именно в этот момент чахлая березка, невесть как выросшая среди камыша, хлещет ему по роже, небрежно отпущенная Карлосом.

Мы все вздрагиваем.

Что-то… Что-то случилось!

Мир моргнул — вместе со мной и с Гундруком, и, кажется, вместе с остальными.

Мы куда-то перенеслись!

Нет больше жухлых камышей и открытого пространства. Стоим посреди полянки, вроде как на пригорке. Вокруг лес — впрочем, не шибко впечатляющий, те же кривые лиственницы и ольшаник. Явно не через полмира телепортировались.

— Мать моя гоблинесса, — потрясенно бормочет у меня за спиной Степка. — Строгач, мы где вообще?

Стремительно оглядываюсь. Степка — последний! Передо мной — банда «отличников», Карлос, Бледный и Гундрук. Сзади Степка.

А остальные — Аглая, Фредерика, Вектра, не говоря уже об охраннике — шли чуть дальше. Они попросту исчезли! Вернее, это мы… Оттуда исчезли. Оказавшись тут.

— Э, что творится? — рычит Карлос.

Я непроизвольно хватаюсь за браслет: как долбанет сейчас током! Мы же, считай, отдалились на недопустимое расстояние от охранника! Но нет: никакой кары не следует. Почему? Мы… в каком-то особом пространстве? Или снова шутки со временем?

Гундрук мгновенно сгруппировался — нюхает воздух, как Тихон, и ушами, кажется, шевелит. Бледный застыл, точно изваяние. Кажется, даже глаза прикрыл.

— Тихо! — произносят одновременно оба.

Но Степка молчать не может.

— Вот это мое почтение! — шепчет гоблин. — Вот это ядрен батон!

В центре поляны возвышается гриб — «кровавый мухомор». Размером… размером с грибок, что у нас на детской площадке стоял. Только толщиной с тумбу для афиш! Страшно подумать, какой лезвоящер прятался в глубине этого грибочка! К счастью для нас, тело гриба разворочено: тварь, вызревшая внутри, давно уже выбралась из мухомора наружу. И я очень надеюсь, что этот ящер усох, сколлапсировал, или как им там положено бабьим летом! А не прячется где-нибудь за ивой.

От мухомора тянутся по земле какие-то трубки, напоминающие больше всего набухшие вены, проступающие под дерном. Радиально расходятся по пригорку, ветвятся, уходят вниз. Сама мякоть чудовищного гриба будто бы и подсохшая, но не совсем: сочится противной сукровицей. И сосуды эти подземные вроде как уже затвердевшие, однако не до конца. Фу, блин!

А главное…

— Поднимите дерн, — сипло командует Бледный, над макушкой которого уже вьется мелкая мошкара, а по штанинам карабкаются многоножки.

И сам показывает пример: хватает у Карлоса лопату, с хрустом втыкает в землю, отваливает кусок… Под дерном — залежи черно-зеленых яиц. Маслянистые, крупные, одно к одному — точно в супермаркете в коробке.

— Тут они повсюду, — выдыхает Бледный. — По всему холму!

Гундрук показывает большой палец, но Карлос не спешит радоваться.

— Я счастлив, но мы-то где⁈ Как мы тут оказались?

— Ну кажись от колонии недалеко, — гудит орк, и эльф согласно кивает. — Вон там она, если по солнцу судить. И по запахам. Километра… три. Я это место помню! Гриба только тут раньше не было.

Бледный, которому на плечо села стрекоза, согласно кивает… Надо же, активисты крутые скауты! Я-то думал, Тихон — имба.

— А как мы сюда попали… — эльф пожимает плечами и произносит одно слово: — Хтонь!

— Допустим, — бурчит Карлос, цепко оглядывая пригорок, гриб, яйца, чернеющие в земле, меня и Степку… Я прямо вижу, как у него в голове прокручиваются вероятности — точно на калькуляторе считает.

Гоблин прячется у меня за спиной. Я — жду. Жду развития ситуации. Краем глаза приметил кое-что интересное, чего Карлосу с его места не видно.

— Да, километра три, — подтверждает эльф. — И вокруг нас — никого. Карлос, ты что скажешь? Может быть… рискнем⁈ Кажись, браслеты сигнал потеряли. Так что этих — в расход, и…

Глаза у него разгораются: свободолюбивая, выходит, натура наш повелитель мух! Степан сзади аж пискнул от таких раскладов.…А вот Гундрук меня удивил — мотает башкой.

— Я — против.

— Почему? — спрашивает вкрадчиво Карлос.

— По кочану, — доходчиво поясняет ему урук. — Сам решаю, когда когти рвать, а когда на жопе сидеть. А не потому, что странная хрень случилась и меня налево телепортировало.

Лидер активистов медленно кивает.

— Согласен. Бледный, фитиль в заднице подкрути. Рывка не будет — сильно мутный расклад. Как мы здесь оказались — неясно. Какие шансы уйти, когда браслеты поймают сигнал — тоже непонятно. А вот если дернемся на рывок, а потом нас возьмут… Это дорога в отрезки, причем навсегда. Я не за этим на сраный рейтинг почти год пахал!!! Понял? Ты понял меня⁈

Эльф тушуется:

— Да ладно, Серега, чо ты… Понял, принял, соглы! Твоя правда, я не подумал…

Примирительно выставляет ладони, потому что, кажется, Карлос сильно себя распалил. Сплошное больное место для него — сложившаяся ситуация…

— И так хрен знает, чем эта засада кончится, — ставит точку Карлос. — Может, попытку побега впаяют на ровном месте. Но если мы им мешок вот этого говна принесем, — кивает на земляные яйца, — есть шансы, что не понизят. Ингра-то в натуре дорогостоящая. Редкая!

Эльф все-таки открывает рот, однако глядит на красного, точно тот мухомор, Карлоса, и захлопывает челюсть. Проглотил, смирился. Так вот люди сами обменивают свою теперешнюю свободу на ее обещание в будущем. На виртуальные баллы! Прав был Андрей Вольфович.

— А с этими додиками что? — сплевывает Бледный.

Вспомнили про нас, надо же!

Карлос удивляется:

— Как — что? Щас землю рыть будут, яйца в мешки складывать. Не нам же это делать. Только, пока не начали, со Строгачом потолковать нужно — наконец-то. А то у нас либо Немцов на всех палит, либо Карась. Либо Алька инициировался. А тут как раз удобно! И не удивится никто, что рожа у Егорки разбитая. Аномальные эффекты!

Карлос теперь в упор глядит на меня, но беседует как бы с Бледным. Типа, со мной о чем говорить? Я так, отрезок.

Бледный нехорошо улыбается — есть на ком выместить злобу, а то кишка тонка спорить с главарем. Гундрук ухмыляется тоже — но этот без персональной враждебности. Ему просто нравится бить людей. А если люди сдачи дают — ну, еще лучше. Веселее!

Отшагиваю назад.

— Воу-воу, пацаны, осадите! Мы, кажется, в одной лодке?

— Да хрен тебе, — шипит Бледный. — Ногтями щас землю будешь скрести.

Качаю головой:

— Точно?