Кому много дано. Книга 1 - Яна Каляева

Тут же в траве обнаруживаются остатки лезвоящера — тоже засохшая оболочка, экзоскелет. Шайба нас от него отгоняет:

— Тут уже стоящих ингредиентов нету, он все полезное, вишь ты, высрал и мумифицировался. Так вот у них устроено. Этот, как его… голый метаморфоз!

— Голометаморфоз, — пренебрежительно цедит Бледный, — вы хотели сказать.

Как это так «устроено» и какая тут логика, я уже даже не пытаюсь понять. Хтонь!

От эльфа в команде оказывается очень большая польза: он уверенно ведет отряд от одной кладки к другой. Один раз нам даже встретился еще живой лезвоящер — он был облезлый и едва шевелился. Седой охранник дал по твари короткую очередь — и ящер с треском взорвался, точно гриб «дедушкин табак», разлетевшись облаком сухой пыли. Охранник, Карась и Шайба раскашлялись, и Карась, наругавшись, отправил седого назад, а щуплого поставил вперед. Вот это тактика.

Иногда кладки обнаруживались на деревьях, где лезвоящеры делали натуральные гнезда, похожие на вороньи. Туда за яйцами запускали юрких и легких орков — Степку с Вектрой.

А еще один раз мы нашли ту самую «подземную кладку» — скопище совершенно целых яиц под слоем влажного дерна. Они были явно крупнее прочих и светились изнутри матово-зеленоватым цветом. Эти яйца, Шайба, засуетившись, велел складывать в отдельный мешок — правда, совсем не похоже было, что мы так сумеем набрать двести баллов.

А вот задача наполнить обычный мешок начинает выглядеть реальной. Бледный призвал на помощь каких-то кусучих осенних мух — ну или говорит, что они помогают, а сам получает садистское удовольствие, глядя, как мухи изводят наше начальство. Мне-то что, я ветерок организовал и кайфую. На Аглаю мухи вообще не садятся — горячевато. Степка, кажется, прихлопнул и сожрал нескольких, причем одну — с Фредерики, поэтому недовольный Бледный укротил своих подопечных, и досаждают они в основном Карасю с охраной.

Но мухи или не мухи, а пришли мы под руководством эльфа к болотцу, где эти кладки на каждой кочке. Пожалуй, уже наполнили бы мешок, если бы Карась его не встряхивал и не приминал скорлупу рукой в резиновой перчатке. И все недобро на него смотрели.…Но уже почти!

Разбредаемся, сгребая противные яйца с кочек. С одной стороны, опять идиотская схема «давайте разделимся» (что может пойти не так?), с другой — трудно не разбредаться, когда лут вот эдак разбросан. С третьей стороны — рельеф на этом болоте плоский, охранники и Карась из центра всех видят. Не как в той лощине!

Я все борюсь с искушением попытаться призвать йар-хасут. Посвистеть, песенку провоцирующую спеть. Может кончиться плохо, но в тот раз я же справился? Теперь недалекие болотные карлики — как их там, «вышние»? — не кажутся грозной опасностью. Вот если «низшие» йар-хасут услышат — тогда да, капец котенку. Но всю дорогу Шайба строго следил за соблюдением известных ему правил, при гноме экспериментировать не хотелось. А вот теперь, когда я убрел подальше…

Начинаю тихонько насвистывать, потом напевать:

— Дождем веки размыло, меняй шило на мыло…

Ноль эффекта.

Показательно четкими жестами — чтобы Карась видел! — сгребаю обнаруженную кладку, сам прибавляю громкость:

— Меняй гада на тварь, меняй свет на фонарь…

Без толку!

— Когда траблы и требы, меняй землю на небо…

Не-а. Болото и болото. Хтонь опять прикидывается обычной сибирской местностью — не хочет играть по-моему. Только вот лезвоящеры в сибирских болотах не водятся.

Ну ладно, скорлупы я насобирал прилично, да и целых яиц несколько штук. Пора нести в общак. Ого, тут уже второй мешок набивают! Первый Карась официально затянул стяжкой — готов.

По этому случаю — торжественный обед хлебом. У Шайбы обнаруживается «ссобойка» в контейнере, и гном чинно орудует ложкой, отсев подальше ото всех. Охранники подкрепляются из каких-то тюбиков, похоже на космическое питание. Карась жрет бутерброд в фольге, пахнущий колбасой, еще и надменно на нас поглядывает, козлина. И газировку пьет из бутылки, а у нас опять по кружке воды на рыло. Правда, на этом месте мухи начинают одолевать старшего воспитателя особенно сильно.

— Гортолчук! — шипит Карась на Бледного. — Ну-ка!!!

— Они сами, Вольдемар Гориславович! На сладкое прилетели. Вы просто газировку уберите…

— Баллы тебе уберу, гнида ушастая!

Эльф кривится, изображает напряжение. Мухи исчезают.

После обеда Шайба распределяет оставшиеся сектора болотца:

— Вы, туды, стало быть, а вот вы — туды!

Дальние места, там уже даже камышовые заросли слегка. Но все участки смежные.

— Заканчиваем — и к дому двигаем, — постановляет он. — По дуге.

Но пока что мы двигаем собирать остатки яиц. Ребята радостные, даже Аглая: всем по плюс тридцать! Только я не весел. На что день потрачен? Ни о мире ничего нового не узнал, ни магии не обучался. Просто помог местной администрации обогатиться на ингредиентах. Наверняка ж половина налево уйдет! И план больше вызнать о болотных жителях провалился. Даже Шайбу об истории рода не расспросишь — и Карась подслушивает, и Шайба на болоте молчаливый.

Идем, слегка в отдалении топает сапогами охранник. Второй с Карасем остался.

— Однако, еще один мешок не наполним, — изрекает Бледный. — Мои подданные мне говорят, тут больше нет кладок. И в ближайших окрестностях — тоже нет.

Это он мух так зовет — «мои подданные». Интересный персонаж.

— Слыш, Бледный, а чо твои подданные осенью такие кусучие? — интересуется Гундрук, схватив муху на лету ладонью. — Летом вроде бы не так жрут. А осенью…

— Отпусти! — вопит Бледный. — Много вы понимаете! Это совсем другие мухи, не те, что летом были.

— Да вроде бы те же самые, — удивляется Гундрук.

— Нет! Это другой вид. Летом везде домовые мухи, а осенью появляются мухи-жигалки. Им белок нужен, чтобы потомство оставить, вот они и кусаются. Тебе жалко, что ли? Здоровый как бык!

— Ваще-то жалко, нехрен меня никому кусать, — здраво замечает урук, но жигалку из ладони выпускает.

Эльф коротко ему кланяется.

На нас «отличники» внимания не обращают, а Карлосу и достойные Тарантино диалоги про мух тоже неинтересны. Идет и бормочет:

— Шестьдесят баллов, блин, ни о чем… Вот бы мешок этими земляными яйцами набить… Слышь, Бледный! Точно не можешь найти земляные кладки? Бляха-муха, я бы тогда проставился по полной программе, зуб даю…

—