Кому много дано. Книга 1 - Яна Каляева

— Не бойся, Данила. Я ничего тебе не сделаю. Надо поговорить. За тебя подруга переживает, Вектра, помнишь такую? Пойдем-ка в душевую, перетрем. Да не трясись ты, сказал же — не трону.

Тащу слабо упирающегося парнишку в наш санузел — дверь прямо из спальни, можно не тревожить дежурного в холле. Сажусь на широкий подоконник, покрытый облупившейся белой краской. Окно за моей спиной не только зарешечено, но и замазано белой краской — оберегает целомудрие воспитанников колонии. Плечо Данилы пока не выпускаю — помню, как шустро он уходит в стены.

Здесь уже можно спокойно говорить в голос:

— Ну, полно тебе, Данила, не бойся. Мы ведь знакомы уже, меня Егором зовут. И я не успел тебя поблагодарить за то, что в прошлый раз вызволил. Все правильно сделал, а то едва до беды не дошло. Вектра за тебя волнуется, просила узнать, что с тобой, не нужна ли помощь.

— Мне-то как раз не нужна помощь, — шелестит Данила. Я уж опасался, что он онемел там в стене у себя. — Я помог себе сам. Это Вектре нужна помощь. Вам всем нужна. За вами охотятся. И никто вас не защитит.

— Ты о ком, Данила? О вербовщиках? Расскажи, что с тобой случилось. Может, это как-то поможет и остальным.

Парень шмыгает носом, косится на меня недоверчиво из-под лохматой челки. Вырваться не пытается: какой-то совсем малахольный.

— Ты же единственный, кто нам может помочь, — внушаю ему. — Здесь только слухи непонятные ходят про этих самых вербовщиков — а ты, получается, лично столкнулся? Расскажи! Это всем надо знать.

Данила решается. Но если честно… Рассказ оказывается похож на бред конспиролога, «теорию заговора». И сам Данила не производит впечатление сохранившего адекватность.

Согласно его сбивчивым объяснениям, «вербовщики» прибывают в колонию регулярно, и каждый раз анонимно. Разные.

— Ну! Обыч-ч-чно они типа из юридик, — объясняет он, слегка заикаясь. — Оприч-ч-чники напрямую об это мараться не будут. То есть работают ч-частники. Тут типа рынок, понимаешь? Можно заполучить м-мага, чтобы потом использовать как угодно. К-кому то нужен слуга, не батарейка с резервом, а слуга прямо, раб… Для разного. Кому-то — киллер. Один раз искали к-кого-то с разрушительным даром, чтобы тупо закинуть… куда-то. Я не расслышал, но за границу. Что-то там спровоцировать, инцидент какой-то п-политический. Не говоря уже о хтонических инцидентах, всяких там исследованиях влияния магии на Хтонь, Хтони на магию… частных. Вот туда забирают отрезков, которые пустоцветы, и… из массы или актива тоже прихватить могут, если у тебя второй уровень бахнул. Очень уж ты тогда становишься ценный кадр. П-поэтому здесь инициация — приговор, понял? Н-ну или по крайней мере бросок деньги: повезет или нет, орел или… решка.

— Погоди, Данила.

Я, конечно, давно уяснил, что в колонии полный бардак. Но чтобы настолько? В местном законодательстве за такое вот разбазаривание магического потенциала страны положена смертная казнь. Притом затейливая, средневековая. Я долго не мог понять, что это не шутка, но все только плечами пожимали: «А чо такого, ну да, посажение на кол, ты не видел, что ли? По телеку иногда показывают». Пришлось осознать, что реальность.

И вот Тринадцатый мне втирает, что под угрозой таких карательных мер администрация всё равно позволяет каким-то «частникам» вывоз инициировавшихся магов. Не верю! Сбыт артефактов налево — запросто, но людей?

— Я т-тоже не верил, — шепчет Данила, лихорадочно сверкая глазами. — Но ф-факты! Дормидонтович это не контролирует — даже не сечет масштабов. Он вообще дурак редкостный! Его п-поэтому тут и держат. Чтобы не мешал. А д-делается все так: приезжает новый учитель, воспитатель или дежурный. А на самом деле вербовщик. И присматривается. М-может предложить типа выгодный вариант: частная служба, участие в каких-то исследованиях. Д-договор с магнатом. А потом — хоп! — ты в рабстве. Тебя увозят.

Качаю головой.

— В ящике! Меня в ящик посадить хотели! — Данила заходится в приступе кашля, но и через него продолжает говорить. — Был такой Беня, понял? Типа воспитатель. Все подваливал ко мне и к Вектре, добрячком прикидывался. Ну и чо? И как-то завел меня в… в! в-в! — от волнения он начинает заикаться еще больше обычного. — В-в подвал! А там — ящик! А у него маска была с хлороформом! И вот он меня хотел… Туда! А я вырвался! И толкнул его… В дверь!

— Какую дверь? — спрашиваю я.

Данила вешает голову.

— Н-не знаю. Я в офигении был, сам ничего не понимал. Может, просто на нижний ярус. Там подвал был большой. Он скатился по лестнице, а я убежал. А может… Может, и в мою дверь. Я за ним не пошел — себе другую открыл, и туда. Это у меня тогда инициация случилась. Я два дня в тайном месте отлеживался. А Беня… исчез.

— Так он, может, просто уволился и уехал? Пока ты в себя приходил?

— Не знаю, — Данила кусает губы. — Но он такой не один! Я же слышал! Много раз слышал, как они планы строили!

— Кто они, Данила? Дормидонтович, ты говоришь, ни при чем. А кто этих вербовщиков принимает, пускает к ребятам? Что за серые кардиналы такие?

Он только мотает головой.

— Не знаю. Не видел. Я только подслушивал иногда, из соседних комнат. Смотреть было страшно — вдруг спалят.

Вздыхаю. Что ж, кажется, «вербовщики» — всё-таки местная легенда. То есть некоторая вероятность, что за рассказом Данилы стоит реальная схема — существует, конечно. И ее надо проверить! Но кажется, парень загоняется. Вид у него нездоровый, лицо покрыто красными пятнами, да и кашель нехороший совсем.

Поэтому перевожу разговор на другое. На его собственное положение тут.

— Слушай, а сам-то ты как? Где живешь? Что жрешь, где моешься, наконец? Может, надо тебе чего?

— Еду в столовой таскаю, — признается Данила. — Там столько воруют, что порцией больше, порцией меньше — не заметно. А остальное… Послушай, ты ведь Строганов? Почему спрашиваешь? Не знаешь, что ли, сколько у вас тут всего? Колония же в зданиях старой школы выстроена, а та — на руинах совсем уже древней крепости. Тут столько всякого… застенки, залы, навроде храмов что-то. Алтари, фрески… ну ты видел, помнишь? Твари всякие из Хтони заглядывают, тут ведь в подвалах уже, считай, аномальная зона. Сокровищницы, опять же, и не все даже разграблены. Библиотека есть,