Цин-Цин - Александр Науменко

— Любопытно.

Таэлион закрыл фолиант. Пазл потихоньку складывался.

Пока дети королевы тянули за нити в столице, ищейки Лаэрима шли по магическому следу. Остаточная аура иллюзии на вещах Элдана была слабой, но уникальной, как отпечаток пальца. Она вела их прочь из города, на север, в сторону густых лесов, которые испокон веков считались охотничьими угодьями дома Тарнаэль.

Отряд из пяти инквизиторов, лучших из лучших, двигался сквозь чащу бесшумно, как тени. Возглавлял их Лаэрон, эльф с глазами цвета грозового неба и лицом, на котором застыло вечное напряжение. Рядом с ним шла Риэль, самая молодая в отряде, но ее талант к распознаванию магических плетений был непревзойденным. Замыкали группу трое ветеранов: молчаливый Финдек, мастер клинка, и двое братьев-близнецов, Воронвэ и Гилраэн, чья связь позволяла им сражаться как единое целое.

Риэль остановилась, подняв руку в перчатке.

— Здесь, — прошептала она. — Сильный барьер отвода глаз. Прямо перед нами, у скального выступа.

— Он знает, что мы идем, — констатировал Лаэрон. — Оружие к бою. Разум в кулак. Не верьте ничему, что увидите или услышите. Помните, его сила в ваших головах.

Они пересекли невидимый порог, и мир взорвался.

Густой, влажный лес исчез. Под ногами захрустел горячий песок, а небо над головой стало белым и выцветшим от нестерпимого жара. Они стояли посреди бесконечной пустыни, усеянной костями. И песок под ними зашевелился. Тысячи, миллионы ядовито-зеленых змей с человеческими глазами, полными ненависти, поднимали головы, шипя и извиваясь.

— Морок! — крикнул Лаэрон, выхватывая меч, лезвие которого засветилось холодным серебром. — Держать строй! Этого нет!

Но инстинкты, отточенные веками, кричали об обратном. Воронвэ, один из близнецов, вскрикнул. На его ноге сомкнула челюсти огромная змея, и он чувствовал, как яд растекается по венам, сжигая его изнутри.

— Она настоящая! — закричал он, падая на колени и пытаясь отрубить голову твари.

— Воронвэ, нет! — взревел его брат Гилраэн, бросаясь к нему. — Это иллюзия!

Но было поздно. Воронвэ смотрел на свою ногу, которую в его сознании уже пожирал огонь, и его разум сдался. Он закричал, объятый призрачным пламенем, которое видели только его глаза, и рухнул замертво. Его тело не имело ни единого ожога, но сердце остановилось от ужаса.

— Он мертв! — прохрипел Гилраэн, и в этот момент его собственная воля пошатнулась.

Змеи набросились на него со всех сторон, и он начал отбиваться с яростью обреченного.

— Назад! — приказал Лаэрон, оттаскивая его. — В пещеру! Прорываемся!

Они рванулись вперед, к темному провалу в скале, который казался единственным спасением. Финдек и Лаэрон рубили призрачных змей. Зачарованные клинки рассеивали иллюзии, оставляя за собой лишь облачка дыма. Риэль читала контрзаклинания. Голос девушки звенел, создавая вокруг них мерцающий щит. Они ворвались в пещеру, и иллюзия пустыни схлопнулась, оставив их в холодном каменном коридоре. Гилраэн тяжело дышал. Глаза были полны слез и безумия. Он потерял брата из-за обмана.

Пещера оказалась лабиринтом. Стены из грубого камня сочились влагой, а воздух был спертым, каким-то удушливым.

— Он играет с нами, — прошептала Риэль, прижимаясь к стене. — Магия здесь живая. Она слушает.

И она была права. Из-за поворота донесся детский плач. Финдек, молчаливый и суровый воин, замер как вкопанный. Это был плач его дочери, умершей от лихорадки много лет назад.

— Лианна? — прошептал он, и его лицо, обычно непроницаемое, исказилось от боли.

— Финдек, стоять! — крикнул Лаэрон. — Это ловушка!

Но воин уже не слушал. Он бросился на звук, и за поворотом его ждал призрак маленькой девочки, протягивающей к нему руки. Мужчина шагнул к ней, и в тот момент, когда он попытался ее обнять, каменный пол под его ногами исчез. С коротким криком он рухнул в бездонную пропасть, которая была реальна лишь для него одного.

Их осталось трое. Лаэрон, обезумевший от горя Гилраэн и бледная, но решительная Риэль. Они шли вперед, и лабиринт бросал в них их худшие страхи. Гилраэн видел своего брата Воронвэ, который умолял его о помощи. Риэль, своего наставника, обвинявшего ее в предательстве. Но Лаэрон, сцепив зубы, тащил их за собой. Разум эльфа был крепостью, и он не позволял иллюзиям проникнуть внутрь.

Наконец, они вышли в центральный зал. Это была лаборатория, заставленная алхимическим оборудованием, склянками с разноцветными жидкостями и кривыми зеркалами, в которых их отражения корчились и кривлялись. В центре, у стола, заваленного свитками, стоял он. Мастер Иллинар. Худой, с горящими фанатичным огнем глазами и кривой усмешкой на тонких губах.

— Храбрецы, — прошипел он. — Дошли. Но ваш разум уже отравлен. Вы принесли свой страх с собой.

Он щелкнул пальцами. Пол под ногами инквизиторов качнулся, превращаясь в палубу корабля в штормовом море. С потолка полилась ледяная вода, а воздух наполнился оглушительным ревом. Гилраэн, чей разум был уже на грани, не выдержал. Он закричал, схватился за голову и бросился на стену, которая в его глазах была ревущей волной. Раздался глухой удар, и он безвольно сполз на пол.

— Двое, — усмехнулся Иллинар, глядя на Лаэрона и Риэль. — Кто следующий?

Лаэрон не ответил. Он бросился вперед, игнорируя качку и рев бури. Риэль упала на колено, сосредоточившись и направляя всю свою волю на одно контрзаклятие, которое должно было разрушить основу иллюзий.

Иллинар взмахнул рукой, и на пути Лаэрона вырос его точный двойник, но с глазами, полными отчаяния.

— Ты не смог их спасти! — закричал двойник голосом Лаэрона. — Ты повел их на смерть!

Лаэрон, не колеблясь ни секунды, пронзил иллюзию мечом.

— Я спасу тех, кто остался! — прорычал он.

В этот момент Риэль закричала, и ее заклинание ударило по залу. Кровь из носа девушки хлынула потоком. Иллюзия шторма разбилась, как стекло. Лаборатория снова стала лабораторией. Иллинар отшатнулся, схватившись за голову. Разрушение столь сложного морока нанесло ему ментальный удар.

Этой секунды хватило. Лаэрон оказался рядом и нанес отчаянный удар. Его клинок глубоко вошел в плечо иллюзиониста. Иллинар взвыл от боли, настоящей, не призрачной. Кровь хлынула на пол. Но даже тогда он не потерял самообладания.

Он безумно рассмеялся хриплым, булькающим смехом.

— Вы победили… в этот раз.

Тело замерцало и просто растворилось, стекшись