Семиградье. Летопись 2. Травы на Пепле - Егор Александрович Данилов

рука Бьёрг касалась статуи, что-то засветилось, пару раз мигнуло и в то же мгновение зеленоватое освещение пещеры сменилось красным. Где-то рядом охнул Кнуд, а сам Эрик испытал тревожное предчувствие чего-то плохого. Девочка отскочила от статуи, и они побежали к тоннелю. Прочь, к спасительному выходу из лабиринта.

На обратном пути Бьёрг ни на секунду не задумывалась ни на одной из развилок. Свет тревожно мигал красным, и Эрику чудилось, что где-то позади то и дело слышатся тяжелые шаги великана, что тот их вот-вот догонит и оставит на полу лишь окровавленные тела. Страх подгонял вперед, и, когда за спиной раздался громоподобный звук падающих камней, мальчик с трудом смог удержаться, чтобы не закричать во все горло. Это состояние накрыло его с головой, и он замер, не понимая, где находится.

– Быстрее! Быстрее! – Вернул его к реальности голос Бьёрг. – Или нас всех раздавит!

– Что происходит?! – выкрикнул Кнуд.

– Нет времени объяснять! Бежим! Эрик, скорее!

Они продолжили бежать по коридорам, а сзади доносились все новые волны грохота. Земля запрыгала под ногами, совсем как в те дни, когда трясло Башню. Эрик не знал, чего он боится больше: что их нагонит великан или что камень упадет ему прямо на голову. В какой-то момент мальчик запнулся, но Бьёрг, как всегда, оказалась рядом. «Буду защищать», – вспомнил он ее слова, а она уже тянула дальше, к следующему повороту.

Наконец они выскочили на склон горы, затравленно оглядываясь по сторонам. Сзади снова громыхнуло, и вход в пещеру оказался полностью завален камнями.

– А если бы… – Эрик боялся продолжить начатое. – Если бы нас засыпало?..

– Лежали б сейчас там, вместе с этим… – Кнуд задумался, словно пытался подобрать слова. – Железным чурбаном…

– Кто он такой?

– Похоже, это уж не имеет значения. – Кригар сплюнул и усмехнулся.

– У него на доспехах были знаки, – сказала Бьёрг. – Я видела такие раньше. Но не могу вспомнить где.

– Какие знаки? – спросил Эрик.

– Два круга, большой и малый. Большой обведен только контуром, а малый залит золотом.

– Вен и Сола? – предположил мальчик. – Может быть, это тот самый Защитник, которого ты боялась?

– Нет, Защитники спали. Но знаки и правда похожи на Светила. Быть может это… – Девочка закусила губу.

– Сеятели? – прошептал Эрик.

– Да, – ответила Бьёрг. – Железные Воины, которых испортил Аврелий.

***

Спускаться с горы решили не сразу. Вместо этого Кнуд развел костер и принялся готовить. Бьёрг помогала ему, то и дело искоса поглядывая на Эрика. Мальчик был совершенно без сил. Руки казались ватными, а ноги налились усталостью, стали тяжелыми и неповоротливыми. Его охватило бесконечное уныние. Отчего-то он думал, что это место поможет ему понять отца, взглянуть на прошлое и разобраться в мотивах, которые заставили семью переехать в Патеру много лет назад. Но этого не произошло. Лабиринт внутри Клыка оказался разрушен, а вместе с ним исчезла и надежда что-то понять. Его единственным приобретением была Сфера, которая теперь оттягивала карман и казалась совершенно бесполезной. Он попытался разузнать о ней у Бьёрг, но та, как всегда, отвечала уклончиво, и из ее слов невозможно было что-то понять.

Ясно оставалось одно: именно Бьёрг разрушила древний лабиринт, чтобы спасти их от великана, которого послали таинственные враги – Сеятели. Они оказались куда могущественнее, чем мальчик мог себе представить. Смогли выследить их и подкараулить именно тогда, когда он забрал Сферу с вершины Клыка. И теперь Эрик не имел никакого права ее отдать. Разве могло в легенде о Вене и Соле просто так фигурировать ожерелье, часть которого он держал в руках? Мальчик очень в этом сомневался, ведь в легендах не бывает случайных деталей. Об этом говорила мать, рассказывая очередную историю, и он очень хорошо это усвоил.

Что же им оставалось делать? Продолжить путь в Фоксштад или выбрать другое направление? Отец в свое время пошел в Патеру. Быть может, и ему следовало сделать то же самое? Город был захвачен либерами, но на месте он обязательно что-нибудь придумает!

В тот же день, на очередном привале, устроенном на спуске с горы, Эрик заявил, что собирается идти в Патеру.

– И что же мы там будем делать, мастер Эрик? – удивился Кнуд.

– Я… – протянул мальчик. – Я должен пройти той же дорогой, которой прошел мой отец. Понимаешь? Он посетил Клык и отправился в Семиградье. Я надеялся, что смогу что-то понять, если побываю здесь. Но… Пещера разрушена и вряд ли скажет нам что-то новое. Я чувствую, все это как-то связано. Что-то заставило его покинуть родные горы. Кажется, это что-то теперь зовет меня в Патеру. Я не прошу тебя…

– Брось. Не продолжай. Знаю, что ты хочешь молвить. Не пошел я тогда с твоим родителем… И множество раз о том жалел. Не намерен я оставлять вас одних. Тем паче сейчас, когда я за вас в ответе.

– Но князь Ларс… Ведь он ждет, что ты будешь в Фоксштаде?

– Фоксштад сейчас не то место, где надлежит быть кригару. Князь наказал, что я лично за тебя в ответе, стало быть, мой долг – сопровождать тебя в дороге. Какой бы она ни была.

Эрик безумно обрадовался словам Кнуда. Их путешествие вдвоем с Бьёрг закалило его, но все же он чувствовал себя куда спокойнее, когда рядом был кто-то из взрослых.

К концу Третьего Оборота они спустились с горы и нашли лошадей на том месте, где их и оставили. Было видно, что Кнуд испытал облегчение, да и Эрик обрадовался, что им не придется опять идти пешком. Перед самым сном мальчик, прижимаясь к Бьёрг, чтобы согреться, проговорил в полудреме:

– Кажется, я начал видеть Нити.

Бьёрг провела рукой по его волосам, отчего у него пошли мурашки, и сказала:

– Ты взрослеешь и скоро станешь настоящим Хранителем.

***

На лошадях путь до Патеры занял куда меньше времени. Эрик вполне освоился верхом и ехал уверенно, словно всю жизнь провел в седле. В окрестностях Бьёрнстада их настигли слухи, что войско в составе трех полных кригов выдвинулось в Семиградье, однако догнать князя Ларса и других им так и не удалось. Либерские деревни они объезжали, но то тут, то там встречались многочисленные следы большой армии: оставленные в спешке костры, примятая трава на месте стоянок, обглоданные кости и шкуры забитого скота. В