Крысиное Королевство - Амари Эбер

– Значит, будешь крутить проектор.

– Спасибо…

– Удачного выступления. И не забудьте в конце сломать гитарные усилители и прыгнуть со сцены в зрительный зал. Вперёд, господа, у вас нет права на ошибку!

***

Айзек читал на бегу. «Ого! – восклицал он. – Что, правда? О боги!» Санди перепрыгивала через ступеньки, пытаясь угнаться за парнями. Доклад казался ей чем-то вроде опасно шатающейся башни из неодинаковых кубиков. Что, если Хольм напортачит с проектором? Что, если Тэч всё перепутает? Что, если будут вопросы и она не поймёт, как ответить? Что, если единственный испытуемый не придёт и не продемонстрирует себя учёной общественности? Что, если не явится приглашённый эксперт, на авторитете которого и держится вся конструкция? Тогда… их просто поднимут на смех.

– Где черти носят этого Кастара?! – набросилась на них профессор Юния, когда трое ворвались в конференц-зал.

– Про чертей не в курсе, но доклад будем вести мы, – важно ответил Айзек, выдержал недовольный взгляд профессорши и, как ни в чём не бывало, продолжил: – Попросите кого-нибудь предоставить мне и моим коллегам питьевую воду, и также нам понадобится…

– Сами себе предоставьте. – Проректор по научной работе от такого обращения впала в ступор и больше вопросов не последовало.

– Ну что, парни, импровизируем? – шепнула Кассандра, поднимаясь на сцену. Она не чувствовала ног, рук, всего тела. В голове царил вакуум. Глаза коллег казались стеклянными. Хольм и вовсе выглядел так, будто вот-вот завалится в обморок.

– Кхм… – Моррен приложила ладони к горлу, надеясь, что правильно помнит ментальную формулу громкости. – Меня слышно? Хорошо. Прежде всего от лица нашей кафедры мы должны принести извинения. Профессор Кастар не может лично представить своё исследование, – со всех сторон послышался возмущённый гул. – И тем не менее эта работа заслуживает пристального внимания. Со всей ответственностью заявляю, что ещё никто в нашем сообществе не делал подобного, а дальнейшая разработка этой темы может произвести революцию в целительстве и реабилитации тяжелобольных, а именно в восстановлении повреждений нервной системы.

Зал снова загудел. Кассандра пристально вглядывалась в лица: «Где же он?»

– Для демонстрации я попрошу подняться на сцену человека, несколько лет назад почти полностью утратившего зрение ввиду осложнений, вызванных инфекцией Гродза. Алинард, прошу вас.

Бородач в клетчатой рубашке и потёртых штанах отлепился от стены и несмело двинулся к сцене. Черты лица и неловкие движения делали его похожим на грубо сработанную деревянную куклу. В светлом сводчатом зале он казался инородным объектом. Примерно так же Санди чувствовала себя, когда переступила порог его бара, того самого, где по вечерам смуглый пианист чудесно играет джаз.

Айзек взял слово. Он рассказывал про историю болезни так, будто лично знал обо всех злоключениях бедолаги, демонстрировал фотографии. Бородатый бармен поочерёдно закрывал правый и левый глаз и называл буквы. Бурлящий зал притих и завороженно слушал.

– Как видно из этого примера, коллеги, – заключил Тэч, – предложенная терапия помогла восстановить частично утраченную функцию мозга. Эта маленькая, но беспрецедентная победа, которая уже сейчас позволяет работать с такими недугами, как онемение лицевого нерва и утрата подвижности конечностей, а в дальнейшем мы сможем бросить вызов и старческой деменции.

– Но позвольте! – поднялся пожилой господин. Его пышные бакенбарды крепко срослись с седеющими усами. – Ваш пример поразителен, конечно… но где доказательства, что это не очередной ловкий трюк? Вы могли просто заплатить этому человеку, а данные несложно фальсифицировать!

– Возмутительное допущение! – выкрикнули с места. – Репутация нашего факультета говорит сама за себя!

– Репутация?! И это ваш аргумент?!

В зале поднялся гвалт. Кассандра глубоко вдохнула, зажмурилась и постучала по кафедре. Она чувствовала себя судьёй. Судьёй, решения которого в любой момент могут оспорить многочисленные присяжные.

– Позвольте прервать вас, господа, – выдавила она. – Ваше недоверие вполне обосновано, но, чтобы развеять сомнения, я приглашаю на сцену ещё одного эксперта: профессора и специалиста в области заболеваний нервной системы Джулиуса Джемза, который вёл этого пациента в течение всей болезни. Доктор Джемз имеет обширную практику по ту и эту сторону залива, а на его труды ссылаются учёные всех стран Просвещённого Мира. Он любезно согласился опробовать экспериментальную терапию профессора Кастара на своих самых тяжёлых подопечных…

Зал притих. Кассандра слышала, как в тишине оглушительно сглотнул Айзек. Бородатый бармен со скрипом раскачивался с пятки на носок и явно не знал, куда деть здоровенные руки. Десятки, возможно, сотни, голов вертелись туда-сюда в поисках известного целителя. И двери в зал распахнулись.

– Прошу прощения, господа, – в помещение влетел сухопарый человек с кожаным ридикюлем. – Поезд задержали. Опять стачки… – Он взбежал на сцену и озадаченно оглядел лаборантов. – Мисс Моррен, я полагаю?

– Всё верно, – улыбнулась Кассандра. – Мистер Хольм, следующий слайд, пожалуйста. Итак, господа, сейчас мы продемонстрируем вам статистические доказательства, если фактических вам не хватило…

Кассандра не заметила, как время перестало существовать. Они с Айзеком говорили что-то со сцены, и зал встречал каждое их слово космическим безмолвием. Они закидывали его данными и терминами, гипнотизировали цитатами, тревожили шутками – и всё это ради того, чтобы в нужный момент ошарашить выводами столь изящными, сколь несокрушимо верными! Профессор Джемз, важно подбочившись, кивал на каждое их слово и широко улыбался. Доклад закончился. Время, помедлив, продолжило своё движение.

– Вы отдаёте себе отчёт, что нашли способ объединить алхимию материи и алхимию духа?! – закричал какой-то мужчина.

– Нет! Это ни в коем случае не алхимия! – перебил его господин с острой бородкой. – Всего лишь очередная пилюля для страждущих!

– Ха, полюбуйтесь: традиционный скрамторский снобизм! Обесценить чужое, а потом годами втайне пытаться это повторить! Господа, не слушайте их, это час вашего триумфа!

…Когда они спускались в зал, то казалось, что от грохота аплодисментов вот-вот зашатаются стены. Люди подходили, горячо жали руки, тянули визитки и хлопали по спине. Кассандру переполняла эйфория, и всё, что она могла, – глупо улыбаться в ответ на жесты почтения. Выбежали какие-то студенты, кто-то стиснул её в объятиях, кто-то дал «пять». Сбоку навалился костлявый племянник и по-свойски взъерошил ей волосы. Профессор Юния с невозмутимым лицом произнесла слова благодарности. Но это было неважно. Санди не переставала с надеждой оглядываться по сторонам.

– Разрешите, позвольте. – Винсенс, всё ещё бледнее обычного и с ватой в носу, но в чистой