За царством теней – рассвет - Мари Ви

– Тебя ведет твой бог, – заметила Шани, – кто знает, что прикажет мне Бастет после того, как все закончится?

– Приятно, что ты веришь в лучшее, – заметил Бес.

– А во что ты веришь?

– В себя.

– Кажется надежным.

Бес рассмеялся, и Шани не смогла скрыть улыбки в ответ.

Если бы не ее кошачьи уши, черный цвет одежды, такой непривычный среди моря белого, Шани и Бес точно бы слились с толпой. Но их замечали, расступались, опасались, кто-то кланялся, хватался за защитные символы, читал защитные заклинания. Как будто они с Бесом собирались не спасать людей, а уничтожать их. Чего бы тогда они шли сквозь толпу и не причиняли им вреда?

Нет, жизнь осталась далеко-далеко позади, но Бес прав: после того как все закончится…

Дом жизни встретил их доброжелательно. Писцов днем было много, но Шани не узнала в них Менеса. Однако об их приезде знали, немедленно отправились доложить. Пока Бес и Шани ходили по главному залу и рассматривали убранства и окружение, дом жизни был полон красоты ничуть не меньше, чем дворец фараона.

Появился незнакомый писец, низко склонился перед посланниками богов, как он их назвал сам, приветствовал, а потом повел за собой в архив, который Шани вспомнила по предыдущему посещению дома жизни.

В этот раз архив был заполнен не только свитками и папирусами, но и писцами. Сначала Шани решила, что они занимаются своими привычными делами, но потом поняла, что все они сейчас вовлечены в расшифровку древних символов.

– Вы пришли! – обрадовался Менес, выбежав навстречу. – Наконец-то! Я так счастлив!.. То есть мне есть что вам рассказать. Идемте!

Архив был достаточно большим, Менес увел их еще дальше. Пока Шани и Бес шли, все писцы разглядывали их, склоняли головы, что-то шептали, приветствовали богов. Бес и Шани переглянулись, обменялись улыбками. Это их объединило.

– Что же, пожалуй, стоит начать сначала, – приведя их в очередной зал, Менес остановился рядом со столом, где был разложен папирус с черным Судом. – Когда я взялся расшифровывать эти письмена, я сначала подумал: почему они вообще появились? Как случилось, что они здесь никому не известны, и главное, как мог тот, кто ими пользовался, понимать, что они собой представляют? Даже если бы боги разговаривали с проклятыми… с другой стороны, как боги могут разговаривать с проклятыми?

Менес порылся в куче исписанных папирусов, которые были сложены на столике в углу, что-то явно разыскивая.

– Так вот, я задумался: что, если не нужно искать тайный смысл? Что, если он заложен в нас самих? – писец извлек один из свитков, принес его и разложил поверх папируса, на котором был изображен темный Суд. Шани его так про себя называла. – Меня беспокоило в вашей истории только одно: эти символы на проклятых. Да, кто-то может нанести рисунок на тело, но места, расположение, да и упорное указание на них меня никак не отпускало.

Папирус, что разложил Менес, пестрел множеством различных версий написания одних и тех же символов, Шани узнала их, они были на тех нечестивых людях, которые строили тот храм. И на женщине, что вела Беса за руку.

– У каждой души есть Ка, Ба, Шуит и так далее, верно? При правильном подходе и ритуалах происходят процессы, которые позволяют умершему пройти по Дуату, достигнуть зала Маат и предстать перед Осирисом. Но ведь у проклятой души не было такой цели. Я задумался: что именно происходит с теми, кто вел нечестивую жизнь? А что стало после того, как с ними взаимодействовал злой дух?

– Что ты имеешь в виду? – заинтересовался Бес.

– Смотрите! – Менес убрал папирус и указал на изображение нечестивого царя, как они предположили в прошлый раз. – Вот здесь вот этот, допустим, человек. Видите?

Менес указал на голубоватую фигуру рядом, так подозрительно похожую на злого духа, Шани теперь точно знала, как они выглядят.

– Я сначала думал, что это Ах, но нет. Этот человек не умирал. Ведь это же царь, а он правит живыми, следовательно, только злой дух мог оказаться рядом и…

Менес поводил пальцем по неизвестным письменам и обвел среди прочих только одну строчку, Шани немедленно узнала ту самую надпись.

– Что это значит? – спросила она.

– Я тоже задался тем же вопросом! – воодушевленно воскликнул писец. Все его писчие принадлежности, висевшие на груди, подпрыгнули, когда он всплеснул руками. – И я предположил: ведь если злой дух как-то влияет на человека, он же его меняет. Начиная с его жизни и того, чем он занимался, заканчивая его мыслями.

– Он сходит с ума, – заключил Бес, Шани скользнула по шуиту взглядом, но ничего не сказала.

– Верно! – подтвердил писец. – А ведь всем известно, что поврежденные в таком смысле редко бывают понятны тем, кто здоров. Что, если это касается и письма? – Менес вернул свой исписанный папирус. – Они видят иначе, потому что уже заглянули в глаза злому духу, он исказил их восприятие и речь. Вот так…

Писец снова взялся писать на папирусе, изобразив сначала те самые символы, а потом схематично разложил каждый символ, превратив их таким образом в более понятные иероглифы. Шани и Бес склонились над надписью и сильно удивились тому, что теперь им стало понятно начертанное письмо. Но не смысл.

– Иной, – прочитала Шани и нахмурилась. – Это было написано на тех нечестивых?

– Верно-верно! Само по себе слово мало что может пояснить, – согласился писец, убрав папирус, а потом принес уже другой, разложив его сверху.

Шани поняла, что писец перенес все, что было изображено на темном папирусе, а под каждой строчкой уже были написаны тексты расшифровки.

– Теперь их можно прочитать, – найдя начало текста, приступил Менес. – И явится нечестивый царь, что займет место в ладье ночи, воцарившийся новым именем и тьмой. И служить ему станут иные, не ступившие в зал Маат, не видевшие Дуата, имя им будет… – тут неразборчиво, как я понимаю, это связано с тем, что их называют по-новому, таких слов просто нет в наших речах. Но неважно.

Писец быстро поводил пальцем по тексту, разыскивая нужную часть.

– Воскрешение станет погребением, мертвые станут живыми, весь Та-Кемет станет землей теней, – закончил он.

– Мумии, – вспомнила Шани. – Мы нашли деревню, где лжежрецы проводили свои нечестивые ритуалы, они убивали людей и мумифицировали их прямо там, пеленая черными бинтами. А злой дух той женщины… – Шани с опаской взглянула на Беса, она хоть и не рассказывала ему подробности того, что видела, он будто понял все без слов, – он пожирал их Ка. Все, если задуматься. Зачем?

– Проклятая душа возомнила себя выше фараона, –