Обучение в Тени - Бенедикт Джэка

дверь. Я огляделся и понял, что нахожусь один в больничной палате. Стены были зелеными, стоял выключенный телевизор, а вокруг меня были шкафы и медицинское оборудование. Нога все еще болела. Я как раз размышлял, почему нахожусь в отдельной палате, когда дверь открылась и вошли двое мужчин.

Они были одеты в полицейскую форму.

О, подумал я, и мое сердце упало. Вот почему.

***

Последующий допрос был напряженным.

Мои мысли были затуманены из-за наркотиков и боли, но ничто так не обостряет сознание, как опасность, а я знал, что сейчас нахожусь в опасности. Когда ты обычный лондонский рабочий, полиция не то чтобы враг, но определенно не друг. Полицейский, который вел допрос, хотел знать, кто на меня напал и почему я был в театре. Он был вежлив, но настойчив, и я знал, что без ответов он не уйдет.

Отец всегда говорил мне, что при общении с полицией лучше всего говорить как можно меньше. Ничего не рассказывать добровольно, не лгать, если тебя могут поймать на этом, и, самое главное, не пытаться умничать.

Так я и сделал. С Вермилионом было проще всего - я описал его и сказал, что никогда его раньше не видел, что было правдой. Подробности нашего разговора я опустил, сказав только, что он бросился на меня и что я пытался отбиться от него, прежде чем включить пожарную сигнализацию. Когда полицейские начали спрашивать, почему я был в театре в нерабочее время, стало сложнее, и мне пришлось соврать, что я заснул в ложе. Объяснить про камеру и бронежилет было бы еще сложнее, но, к счастью, персонал больницы, видимо, не рассказал о них полиции, потому что они не упомянули ни о том, ни о другом.

К сожалению, когда полицейские спросили, почему я находился в отдельной ложе, я не смог придумать, как увильнуть от ответа. Я знал, что если попытаюсь солгать, меня тут же раскусят. Поэтому сказал, что Эшфорды купили билет для меня. Он был подозрителен - я видел это по его глазам, - и они с напарником немного надавили на меня, задавая новые вопросы и перебирая мои предыдущие ответы, но я сказал им, что у меня болит нога и что мне трудно вспомнить, что было правдой. Боль возвращалась, становилась все острее и отвлекала, и наконец полицейские ушли. Медсестра вернулась с какими-то таблетками, я принял их и снова погрузился в сон.

***

Было холодно, и земля была полна костей. Лунный свет пробивался сквозь листву, когда я спешил между стволами деревьев. Далеко вверху послышалось хлопанье крыльев.

"Не смотри на него, - сказал отец Хоук. Он стоял рядом со мной, подгоняя меня. "Пока нет".

Существо появилось снова, пролетев над головой в другую сторону, но на этот раз оно было ближе и громче. Ветер завывал; я попытался закричать, но мои слова потонули в этом шуме.

"Еще нет", - повторил отец Хоук, но голос его изменился, и, повернувшись, я увидел, что он превратился в какое-то существо с оперенными крыльями и серебристыми волосами. Оно смотрело на меня серьезными глазами, которые были одновременно старыми и молодыми. "Стивен".

***

"Стивен".

Я резко проснулся. Попытался сесть, путаясь в простынях и постельном белье, прежде чем моя рука нащупала спинку кровати и я смог подтянуться. Боль пронзила ногу, когда я вспомнил, что все еще ранен. Я дико огляделся по сторонам, и мой взгляд остановился на другом парне в комнате.

"Стивен", - спокойно сказал он мне. "Ты спал".

Это был Калхун. Он выглядел опрятным и хорошо одетым, сидел, скрестив ноги, с открытой книгой на коленях. Я посмотрел на его серебристо-белые волосы и почувствовал странное ощущение дежавю. "Где я?"

"Здание больницы Университетского колледжа на Графтон-Уэй, недалеко от Юстон-роуд", - сказал Калхун. Его голос был вполне нормальным, и по мере того, как я слушал, страх и смятение, вызванные сном, начали исчезать. "Ты бормотал и метался".

Я на секунду уставился на Калхуна, а затем откинулся к изголовью кровати, поморщившись от резкого толчка в ноге. Затем оглядел выкрашенные в зеленый цвет стены больничной палаты, и на меня нахлынули воспоминания о прошлой ночи. Театр; Вермилион; полиция. "Который час?"

"Одиннадцать тридцать утра воскресенья", - сказал мне Калхун. "Вчера вечером мне позвонили из столичной полиции". Он заколебался. "Персонал больницы спрашивал о твоих ближайших родственниках. Я... немного исказил правду и сказал им, что я самый близкий из доступных. Строго говоря, мне, наверное, следовало отослать их к твоей матери, но..."

"Да, я рад, что ты этого не сделал”. Я был уставшим, мне было больно, и я чувствовал себя странно отстраненным и опустошенным; последнее, чего мне сейчас хотелось, - это иметь дело еще и с моей матерью. Я посмотрел вниз и увидел, что в мою руку вставлена капельница.

"Что случилось?"

Мои мысли все еще были немного затуманены. Вероятно, я все еще был под действием наркотиков. "Меня пырнули ножом".

"Я бы хотел услышать всю историю целиком".

"Теперь ты хочешь услышать историю?"- с горечью сказал я. Я знал, что должен держать рот на замке, но это вырвалось прежде, чем я смог себя остановить. "Когда ты нанимал меня, то сказал, что расскажешь мне больше. Но ты ни черта мне не рассказал".

Калхун кивнул. "Я знаю, и мне жаль. Я собирался найти время, чтобы поговорить с тобой, но у меня возникали одна чрезвычайная ситуация за другой, а у тебя, похоже, все было под контролем. Я откладывал это дольше, чем следовало".

"Что за чрезвычайные ситуации?"

"Наш Дом столкнулся с некоторыми проблемами", - сказал Калхун. "Ты ни за что не несешь ответственности". Но я ценю, что ты помогаешь с Джоанной".

Я вспомнил намеки Тобиаса на то, что мне следует попробовать что-то предпринять, и то, как я поддался искушению, и почувствовал краткую вспышку стыда. "Тебе действительно нужна эта история?"- спросил я Калхуна.

"Пожалуйста".

Я кратко изложил ему суть нападения. В отличие от полиции, я упомянул о причастности Тобиаса к этому. Я ожидал, что Калхун сосредоточится на этом, и он сосредоточился.

"Этот человек, который напал на тебя, - сказал Калхун. "Он использовал имя Тобиаса?"

"Он вел себя так, будто даже не знал его. Я также не думаю, что он лгал".

"Он не лгал. Как только я закончил разговаривать с полицией прошлой ночью, первое, что я сделал, это пошел к Тобиасу и вытянул из него всю историю".

Я с интересом посмотрел на Калхуна.

"Тобиас купил эти билеты и