Краснокнижные вампиры - Дарья Юрьевна Эпштейн

было. Был камин. И батареи, от котельной. Помню, как любила зимой сидеть на полу в кухне, прислонившись спиной к батарее. Мама ворчала, что я ей мешаю, а папа был на моей стороне. Иногда мы сидели так с ним вместе и ели бутерброды. Крошили на пол… И мама ворчала уже на нас двоих.

Марина хихикнула и замолчала.

– Эх… – протянула Катька. – Если б я так попробовала, мне бы влетело и от маман, и от папан… Пришлось бы прятаться под кроватью.

Живое и веселое Катькино лицо потускнело.

– Ты что, серьезно? – переспросила Марина.

– Ага. Я часто пряталась. Но папаня меня находил. Такие себе прятки.

Катька потянулась за новой сигаретой, но пачка оказалась пустой и полетела в следующую урну. Марина молча взяла подругу под руку. В голове вдруг вспыхнуло: грязноватый деревянный пол, свисающее перед лицом покрывало с бахромой и полированная ножка кровати. Она снова ощутила запах пыли и услышала топот ног по лестнице. Кто-то шел наверх.

– Не будем о грустном, – сказала Катька, и ее голосок разбил видение. – Все фигня и тлен. Скажи лучше, твои родители тоже сюда переехали или там остались?

– Нет, они… – Марина рассеянно провела рукой по лбу, убирая невидимую детскую челку. – Слушай, это тоже не очень весело.

– Ладно, – тут же согласилась Катька. – Забыли. О, смотри-ка, ворота открываются! Тебе пора.

Она быстро обняла подругу.

– Удачи!

– Спасибо, – ответила Марина.

Все еще с призраками в голове, она медленно вошла в парк. Туман взвился с земли, окутал ее с ног до головы и полностью скрыл из глаз. Приключение началось.

– Иван! Ты почему все еще здесь? – Ася вошла в окно, и завитки тумана просочились вслед за ней, пытаясь ухватить ее и вернуть в ночь. – Твоя жертва уже в парке и вот-вот дойдет до места.

Иван поморщился:

– Кое-что решал. Уже бегу.

Ася кивнула.

– Возьми с собой Пятачка, если несложно. И… будь аккуратен.

– А когда я не был? – проворчал Иван, подошел к окну и прыгнул в темноту.

Возле стены замка дремал волк. Не снижаясь, Иван тихонько свистнул. Волк поднял голову, встряхнулся и радостно побежал за ним.

Сверху парк походил на ковер с замысловатым узором дорожек и огненными цветами фонарей. Иван видел, как среди кустов крадутся, пробираясь к своим жертвам, другие вампиры. Кое-кто уже обедал, нежно впившись зубами в чью-то шею. Он заметил Алишера, беседующего на скамейке с тощим и плохо выбритым молодым человеком, и удивился, как тот вообще прошел отбор. Но вот молодой человек размотал шарф и подставил шею, и Алишер аккуратно его укусил. Иван пожал плечами и полетел дальше.

Волк трусил внизу. На подлете к локации Иван завис, и Пятачок тоже остановился и принюхался.

Грустная девушка появилась из-за деревьев. Она сверилась с картой и робко опустилась на скамейку. Ни Ивана, который парил почти точно над ней, ни волка она не заметила. Ее движения были немного лунатичными, и Иван вспомнил про очки. Он повисел еще немного. Девушка, быстро оглядевшись, сняла правый сапог и пошевелила пальцами. Непривычная обувь натерла ей ногу, а колготки порвались на пятке. Она досадливо поджала губы и снова обулась. Для новичка девушка держалась великолепно. Кажется, она совсем не нервничала, что, если задуматься, было даже странным. Ведь, в конце концов, она готовилась встретиться с древним и таинственным существом, которое собиралось пить ее кровь.

«Интересно», – заметил Иван. Он тихонько опустился на землю позади Марины и заставил туман подняться выше. Кусты, деревья и мраморные статуи постепенно проявлялись из жемчужно-молочной дымки, как на старых фотографиях. Теперь Марина увидела волка. Он стоял в нескольких шагах впереди, и его глаза сияли, отражая свет невидимого фонаря. «Сейчас она закричит», – подумал Иван.

– Привет, – сказала Марина и протянула руку.

Волк фыркнул и остался на месте, переминаясь с лапы на лапу.

– Ну, как хочешь, – прошептала девушка.

– Он не подходит к незнакомым людям, – сказал Иван. – Боится.

Марина вздрогнула и обернулась. Вампир улыбнулся. Он приблизился, медленно и плавно. Она чуть отшатнулась, но Иван сделал вид, что не заметил.

– Зато вампирам он полностью доверяет, – сказал Иван и подозвал зверя жестом.

Мягкий волчий нос ткнулся в Маринины коленки. Волк засопел и горячо выдохнул, а потом то ли гавкнул, то ли коротко зарычал. Марина отпрянула.

– Не бойся, – сказал Иван. – Это он здоровается. Хочешь погладить?

– Правда можно?

Иван кивнул. Маринины глаза засияли не хуже волчьих. Она быстро стащила с руки перчатку и погрузила пальцы в волчью шерсть. Волк беспокойно заерзал, и Иван опустился на корточки рядом с ним и почесал под подбородком. Зверь зажмурился и затих.

– Класс, – выдохнула Марина.

– А ты совсем не боишься, – заметил Иван. – Это здорово.

– Я люблю волков, – сказала Марина смущенно. – Когда мы жили в деревне, зимой они подходили почти к самым домам. Взрослым было страшно, они стреляли в воздух, чтобы их отпугнуть, а мне хотелось подойти поближе и потрогать. У меня даже был игрушечный волк почти в полную величину…

Бахрома, свисающая с кровати. Запах пыли. Бок плюшевого волка, из-за которого почти ничего не видно, но который помогает спрятаться. Шаги уже на самом верху, уже в комнате, он сейчас наклонится и ее найдет… Внизу кто-то кричит. Ни до, ни после Марина не слышала такого страшного крика.

– Эй, ты в порядке?

– Я? Ох…

Марина вынырнула из видения. Ее трясло. Волк у ее ног жалобно и протяжно заскулил.

Иван протянул ей надушенный платок, и Марина вытерла мокрый от пота лоб.

– Простите, – сказала она. – Я просто только что вспомнила… Я начала вспоминать еще по дороге, а сейчас… Мне казалось, что я не могу такое помнить, что этого просто не может быть! Ой-ой-ой…

Она обхватила голову. Черные кудряшки сползли на лицо.

– Простите, – донеслось из-под волос. – Я, кажется, все испортила.

Иван осторожно, чтобы не напугать, коснулся ее плеча.

– Совсем нет, – сказал он. – Видишь ли, рядом с вампирами такое случается. Мы сами не знаем, как это работает. Но люди вдруг начинают вспоминать то, что их когда-то напугало, или разозлило, или причинило боль. Не все и не всегда, но бывает. Одна женщина вдруг вспомнила, что брат выбил у нее из рук мороженое, когда ей было пять. Сейчас ей пятьдесят, а она плакала, как будто вернулась в тот момент. Потому что тогда ей не разрешили как следует поплакать. Так что не переживай. И, если нужно, поплачь или даже покричи.

Марина подняла голову, и Иван с облегчением заметил тень улыбки на ее губах.

– Спасибо, – сказала она. – Я даже не знаю, было ли все это на самом деле, потому что мне