Пленница генерала-дракона - Виктория Виноградова

Встаю из-за стола.

— Да, господин. Его Сиятельство Верховный жрец Велезар велел начинать без вас. Сказал: «Воля Чернобога не может ждать».

Дракон внутри меня пышет яростью и жаждет вырваться на волю, чтобы показать зарвавшимся жрецам их место. Они начали забывать, кто правит городом, а кто лишь проводит ритуалы во славу Владыки.

— Идем, — бросаю я. На ходу натягиваю камзол.

Спешно покидаю дворец. Ратимир подстраивается под мой шаг.

— Большой улов? — спрашиваю его.

— Точных данный еще нет. Визуально около ста пятидесяти человек. Возможно, две сотни.

Много. Я говорил: не перегибать палку. Снова придет нота протеста от Светозарского царя.

Выходим к храму. Слышен гул толпы. Дракон улавливает запахи чужаков.

Первое, что бросается в глаза — помост. К пяти столбам привязаны девушки. На каждой разорванная одежда, бледные плечи, поникшие головы, на груди начерчены ритуальные знаки. Верховный жрец Велезар заносит нож над одной из пленниц, готовый перерезать ей глотку.

— Стой, — рычу я.

Внутренний дракон беснуется от своеволия жрецов. Хочется убить их. Сжечь. Прямо тут — на площади. За то, что посмели распоряжаться чужими жизнями. Возомнили, что лучше меня знают, какое решение будет благом для города. Но приходится сдерживаться. Жрецы напрямую подчиняются Чернобогу, а Владыка не любит, когда его приспешников калечат без его ведома.

Велезар замирает с занесенным ножом. Медленно поворачивается ко мне, продолжая держать оружие. В движениях ни капли страха. За его спиной смыкается черная гряда младших жрецов. Белые маски безучастно взирают на меня, словно перед ними не градоправитель, а простолюдин, посмевший нарушить ритуал.

Сам виноват. Распустил. Дал слишком много власти.

— Господин, — голос Велезара звучит с укоризной, — Не ожидали вас увидеть. Решили лично присутствовать при ритуале?

— Скажите мне, Ваше Сиятельство, с каких это пор не я, а жречество стало определять участь пленников? — мой тон обманчиво мягок.

Внутри все так и просит: «Давай, попробуй дерзнуть и ты сам окажешься привязанным к столбу».

— Приношу извинения, если нарушил вашу волю. Предполагал, что вы и сами, зная о том, как стремительно слабеет кровосвет, распорядитесь провести жертвоприношение.

Гаденыш. Смеет прикрываться проблемами с кровосветом. Я и сам знаю, что он почти не доходит на нижние ярусы города, позволяя мракокрылам проникать в трущобы и убивать горожан. Но это повод усилить патрули, а не резать на алтаре невинных.

— Напомню, что именно я все еще управляю Невьградом, — произношу, чеканя каждое слово. — А значит, мне решать, когда проводить ритуал. И мне решать, что делать с пленными.

Жрец опускает нож, но по-прежнему сжимает его рукоять.

— Освободить, — киваю на девушек, привязанных к столбам.

Стражники спешат исполнить приказ, но жрецы встают у них на пути.

— Ты что творишь? — шипит Велезар, теряя самообладание. — Эти девки уже отмечены знаком Чернобога. Их кровь обещана ему. Владыка будет недоволен.

Стискиваю зубы, всеми силами сдерживая зверя внутри.

— У нас был уговор: на алтарь идут только те, кто запятнал себя кровью. Или ты хочешь сказать, что эти девушки виновны в убийствах? Нет? — напираю на жреца, вынуждая пятиться. — Я не позволю вам резать всех подряд.

— Кровь юных чище, — произносит Велезар, обращаясь не столько ко мне, сколько к горожанам. — Одна такая жертва стоит десятка стариков. Или чужеземки тебе дороже безопасности подданных?

По толпе прокатывается недовольный гул.

Верховный жрец нарывается на открытый конфликт? Ему жить надоело?

Демонстративно отстраняю Велезара и подхожу ближе к пленницам, наблюдая, как освобождают девушек. Своими высказываниями жрец пытается втянуть меня в дрязги при подданных, но я не собираюсь идти у него на поводу. Мое слово нерушимо и ему придется с мириться с этим.

Трое пленниц стоят, трясясь от страха и затравленно озираясь по сторонам, тогда как двое ведут себя странно. Их не колотит дрожь, они не пытаются заискивать передо мной. Одна — темноволосая, в зеленом платье, в руках шляпка. Девушка явно из обеспеченной семьи, но как оказалась здесь? Почему не откупилась? Не было денег? Смотрит на меня так, словно пришла на бал и ждет, когда ее пригласят на танец.

Вторая ведет себя еще более дерзко. Выглядит чудаковато: плащ желтый, волосы розовые. Сама маленькая, хрупкая, но взгляд до того злющий и решительный, что мой внутренний дракон раздувает ноздри в предвкушении знакомства.

«Нельзя», — мысленно приказываю я. Не хватало, чтобы жречество обвинило меня в спасении девушки в угоду собственной прихоти.

Поворачиваюсь к остальным светозарцам. Неудачный улов: слишком мало крепких парней. Как и женщин детородного возраста. Плохо.

— Кто чем занимается? — спрашиваю я. — Коротко. По одному.

Люди нерешительно отвечают: «Кузнец», «Торговец», «Лекарь», «Прачка», «Аптекарь».

Лекарей в городе не хватает. Их в примостовье, к остальным горожанам. Аптекаря тоже — его можно помощником в лазарет пристроить. Молодых парней — на оборону города. Кузнецов, каменщиков, плотников — в подгород, на конкретные места. Там тоже постоянная нехватка толковых ремесленников. Всех прочих разнорабочими. Стариков на кромку поля, чтобы их смерть была не напрасной.

Жрецы мрачнеют.

— Пусть так, — говорит Велезар, — Ты правитель, тебе решать, как поступать с пленными. Но нам нужна жертва. Ты сам знаешь, что кровосвет тускнеет. Сколько ночей мы еще продержимся прежде, чем факелы погаснут? Отдай нам девушек. Они бесполезны. Слишком слабы для физического труда. Зато их кровь защитит всех нас от погибели.

Толпа одобрительно шумит. Не понимают, что если дать жрецам волю, то сейчас они станут убивать пленных, а после примутся за горожан. Святошам всегда мало крови. Им хочется выслужиться перед Чернобогом. Залить улицы Невьграда жертвенными потоками во славу Владыки. Оставить аристократов, а всех остальных пустить под нож. Они не понимают, что городу важны все: от богатых до бедных. Без ремесленников и рабочих нам не выстоять. Но жрецам плевать на будущее города. Их интересует лишь их собственная судьба.

— Кто сказал, что мы бесполезны? — раздается женский голос. Поворачиваюсь на звук. Та, что с розовыми волосами, с вызовом смотрит на Велезара.

Жрец возмущенно выдыхает. Одновременно с этим дракон внутри меня урчит. Ему определенно нравится эта дерзкая барышня.

Глава 8

Веселина

Пока Горан и жрец спорят, смотрю на Лизу. Она держится на удивление бодро. Даже умудряется улыбаться какому-то аристократу, наблюдающему за происходящим с балкона особняка. Вот барышня! Нас только что чуть не зарезали, а ей хоть бы хны.

Сама я не могу быть такой беспечной. Понимаю, что появление Горана лишь отсрочило наше убийство, но в любой момент жертвоприношение могут возобновить. Здешние жрецы — те еще варвары. Подумать только: в Тьмарском княжестве до сих пор людей режут и