Империя Лотоса - Таша Сури

— Отдайте мне моего друга, — резко сказала она. — Или я убью его. Мне не нужен клинок. Мне нужна только моя магия.

Наступила полная тишина. Затем один из мужчин, оскалив зубы, сказал: — Мы можем лишить тебя твоей магии.

Он выпустил стрелу. Прия двинулась, сместилась.

Раздался отвратительный стук и вздох.

— Ромеш, — сказала она дрожащим голосом.

Стрела прошла через его грудь.

Она почувствовала это рукой. Прикоснулась дрожащими пальцами к его горлу, где должен был быть пульс, и не почувствовала ничего.

Он упал мертвым из ее рук.

Сабля все еще прижималась к горлу Ганама. Один из мужчин кричал. Другой снова натягивал лук. Ее уши были полны звука собственной крови, которая ревела, как быстротечная река, как глубокая вода с еще более глубокими течениями.

Странное эхо наполнило ее голос. Что-то древнее, могущественное.

Саженец.

Голос Мани Ара, шепот и сон в ее ушах.

Долгое время она могла увидеть Мани Ару только во сне. Она отшатывалась от нее: от ее колючих губ, цветов ее глаз, жестокости ее любви. Возлюбленная, называла ее Мани Ара, но Прия никогда не хотела быть ее возлюбленной. Она хотела, чтобы ее сердце было в других руках, или, по крайней мере, в безопасности в ее собственной груди.

Но на этот раз, когда Ромеш истекал кровью на земле, а Ганам смотрел на нее пустыми глазами, ей было уже все равно на свое отвращение.

Да, ответила Прия и приняла ее. Ее ребра были открытой дверью.

Это было не так, как на войне, в огне и на реке Вери, на границе Харсингхара, когда ее колесница перевернулась и Мани Ара пришла за ней в момент ее тьмы и отчаяния. Это было как вода, устремляющаяся туда, где ей и положено быть. Прия была пуста. Это должно было наполнить ее до краев.

Она двигалась, но это была не только она. Она была больше, чем ее собственная кожа. Воспоминания, которые не были ее собственными, мелькали на краях ее сознания. Она помнила, как бежала, ползла. Отчаяние и синий свет далекого берега, изгибающийся край мира, осознание того, что она сделает все, чтобы ее родственники выжили...

Мужчины перед ней были такими маленькими. Стоя на коленях между ними, сын храма был сияющим существом, пронизанным бессмертными водами.

Родственники.

Небрежно подняв левую руку, она заставила землю двигаться вместе с ней, сбивая их с ног. Стрелы, летевшие в воздухе, расцветали и падали, увядая на земле. Она пожертвовала собой, чтобы стать частью зелени, пожертвовала и пролила звездный свет, как воду, как кровь. Он следовал ее приказу.

Она похоронила мужчин. Тех, кто лежал на поверхности почвы, она задушила корнями. Это было легко. Вся смертная плоть в конце концов должна была умереть.

Когда все было сделано, остался только сын храма.

Она дышала, дышала и — на мгновение перестала быть той, кем была.

Она снова стала Прией.

Она наклонилась вперед. Дрожала. Заставила себя выпрямиться и спотыкаясь подошла, чтобы преклонить колени перед Ганамом, когда волна инаковости снова накрыла ее. Между ними она дышала и помнила, что нужно позаботиться о его ране, ноже, его выживании.

— Ганам, — позвала она. — Ганам, ответь мне.

Его губы шевельнулись. Одно бесшумное движение. «Не двигайся, — сказала она. Она обернула руку тканью. Медленно вытащила кинжал, боясь, что в процессе станет убийцей его. Он упал на землю. За ним последовала кровь, темная, как рубин.

ПРИЯ

Прия схватила часть разорванной туники Ганама и крепко прижала руку к его ране, останавливая кровь.

— Черт, — сказал он дрожащим голосом. Свет возвращался в его глаза, но кожа все еще была ужасно бледной. — Я думал, что я умер.

— Я тоже. — Она сглотнула. Она не дрожала, но чувствовала, будто должна была бы, словно.

— Это оружие, — прохрипел он. — Оно... что-то со мной сделало.

— Лучше никому об этом не говорить, — сказала Прия. — Нам нужно уходить. Ты можешь стоять?

— Не уверен.

Она немного приподняла его; он застонал. Он был тяжелым в ее руках.

Когда она нашла его, он был один. Он не должен был быть один. Безграничность ее новой силы раскрылась перед ней. Она потянулась к ней.

Она нашла своих воинов — почувствовала их через зелень, их сердцебиение и их шаги — и проложила путь через зелень, чтобы привести их к себе. Идите, позвала она, и зелень манила их: гнилые растения поворачивали свои лозы и листья, деревья сгибались под давлением ее приказа.

Это не должно было быть так легко. Она восхищалась путями, которые Мани Ара создал через нее, этим лабиринтом, спиралью, пролегающей через Париджатдвипу от беседки из костей. Но это далось ей с дикой легкостью. Она хотела путь, и он появился. Это было просто, теперь, когда ее разум понял, что значит быть якшей.

Прошло мгновение, и воины Ахираньи появились группой.

Она повернула голову, чтобы посмотреть на них. Она не знала, какое выражение было на ее лице, но воины стали неподвижно.

— Где вы все были? — спросила Прия.

Долгое молчание.

— Говорите, — потребовала она. Земля слегка задрожала.

Шям вышел вперед, выпрямившись, руки за спиной. Готов принять удар.

— Мы сражались с солдатами Париджатдвипа, — сказал Шям. — Когда Ганам привлек их внимание и увёл их, мы не смогли последовать за ним.

— Ты удивишься, — с трудом произнёс Ганам, криво улыбаясь, — как несколько кустов с колючками могут замедлить их.

— Мне нужно будет тренировать их ещё усерднее, — сказала Прия.

— Я увёл сакетанцев, — сказал Ганам, тяжело дыша.

— Когда я понял, на что способно их о

ружие». Прия снова посмотрела на своих воинов. Ручи была в крови из ее руки. Ее глаза были стеклянными от боли. Разорванные воды должны были исцелить ее. Но этого не произошло.

Прия могла догадаться, каким ножом ее порезали.

Ее взгляд упал на кинжал, который она вытащила из кожи Ганама и который лежал на земле рядом с ними.

Лезвие было мокрым от крови Ганама, но даже сквозь блеск внутренних органов Прия могла разглядеть черный камень лезвия.

Она присела на ладони и пристально посмотрела на него. Камень казался почти поглощающим свет.

Она отвернулась от него.

— Мы возвращаемся в Ахиранью.

— Мы не нашли спящего якшу, — тихо сказала Ручи, ее глаза были горячими, несмотря на потерю крови — или, возможно, именно из-за нее. — Мы не можем просто уйти.

- Можем, — резко ответила Прия. — Ганам ранен. — И у меня есть сила, которой у меня никогда не было. А у империи есть оружие, с которым мы