Возвращение Тени - Джон Рональд Руэл Толкин

— Вздор! — сказал Бинго, снова садясь в знак протеста. — Топотун весьма необычен. И у него башмаки! Однако сам я чувствую себя сейчас самым обыкновенным хоббитом. Я желал бы теперь, чтобы мне не нужно было идти дальше. У меня было больше месяца изгнания и приключений, а это недели на четыре больше, чем нужно.[12]

Текст теперь становится очень близок к FR, с. 233–234, но есть несколько отличий. Как и в FR, Бинго не может понять, как он мог обсчитаться в дате, но в этой версии Гэндальф сказал ему, что нынче 26 октября (а не, как в FR, 24-е), и он высчитывает, что они, должно быть, достигли Брода 23-го (20-го в FR). Об этом вопросе см. «Заметку о хронологии» на с. 219. В отличие от первого черновика, где Гэндальф говорит, что Бинго принесли в Ривенделл «прошлой ночью», здесь он долго был без сознания, и смертельная опасность его раны подчёркнута. Гэндальф называет применённое оружие «смертоносным клинком, ножом Некроманта, что остаётся в ране», а не «моргульским ножом», и объясняет Бинго: «Ты стал бы Кольцепризраком (единственным хоббитом-Кольцепризраком) и был бы под властью Тёмного Владыки. А ещё они завладели бы Кольцом. И Тёмный Владыка нашёл бы способ мучить тебя за то, что ты пытался уберечь его от него, и поражать через тебя всех твоих друзей и родню, если б смог». Он говорит, что Всадники носят чёрные одежды, «дабы придать облик своему ничто в нашем мире», и причисляет к слугам Тёмного Владыки «орков и гоблинов» и «королей, воинов и чародеев».

Ответ Гэндальфа на вопрос Бинго «А Ривенделл безопасен?» схож с тем, что в FR (с. 234–235), но имеет некоторые приметные черты:

— Да, надеюсь. Он редко одолевал кого-либо из эльфов в прошлом, и все эльфы ныне ему враги. Эльфы Ривенделла и впрямь потомки его главных недругов: номов, Эльфомудрых, что вышли с Дальнего Запада и которых Элберет Гилтониэль доныне хранит.[13] Они не страшатся Кольцепризраков, ибо живут разом в обоих мирах, и каждый мир имеет лишь половину власти над ними, тогда как они имеют двойную власть над обоими. Но такие места, как Ривенделл (или Шир на свой лад), скоро станут осаждёнными островами, если дела пойдут, как идут. Тёмный Владыка снова в движении. Страшна власть Некроманта. Всё же, — сказал он, вдруг встав и выпятив подбородок, а борода его встопорщилась, как жёсткая проволока, — Мудрые говорят, что в конце концов он обречён. Мы не падём духом. Ты быстро поправляешься, и тебе сейчас не о чем тревожиться.

Отрывка, где Гэндальф пристально поглядел на Фродо и затем заговорил сам с собой, нет, но его рассказ о событиях у Брода во всём существенном тот же, что в FR, с немногими чертами, ещё сохранёнными от первого черновика, — важнее всего то, что Гэндальф всё ещё говорит, что двое Всадников спаслись в глушь. Трудный переход через глубокий брод всё ещё описан, как в первом черновике, и Гэндальф всё ещё говорит: «Я был удивлён, до чего охотно отозвалась река на немного простого волшебства». Но власть Элронда над рекой и волны Гэндальфа, подобные белым коням с белыми всадниками, теперь входят. Конец беседы Бинго с Гэндальфом, однако, имеет отличия:

— …Я думал, что тону — и все мои друзья и враги вместе. Дивно, что Элронд, Глорфиндель и такие великие люди берут на себя столько хлопот ради меня — не говоря уж о Топотуне.

— Что ж — на то есть много причин. Я — одна добрая причина. Иные ты можешь и сам открыть.[14] Во-первых, они — были — очень привязаны к Бильбо Бэггинсу.

— Что значит — «привязаны к Бильбо»? — сонно сказал Бинго.

— Разве я так сказал? Просто оговорка, — ответил Гэндальф. — Я думал, я сказал «были».

— Хотел бы я, чтобы старый Бильбо был здесь и услышал всё это, — пробормотал Бинго. — Я бы его насмешил. Корова прыгнула выше Луны. Привет, Уильям! — сказал он. — Бедный старый тролль! — и тут он заснул.

Следующий раздел повествования довольно близко следует первому черновику (с. 208), но теперь в историю входит то, как Бинго обнаруживает разложенные для него зелёные одежды, с дальнейшим добавлением, что лишь отчасти уцелело в FR:

Он надел свой лучший жилет с золотыми пуговицами (что привёз в поклаже как единственное оставшееся сокровище). Но тот сидел очень свободно. Поглядев в зеркальце, он вздрогнул, увидев куда более худое отражение Бинго, чем видел уже давно. Оно поразительно походило на юного племянника Бильбо, что хаживал с дядей в походы по Ширу, хотя лицо было бледновато. «И чувствую я себя так же», — сказал он, хлопнув себя по груди и затянув ремешок жилета. Затем он пошёл искать друзей.

Ничего соответствующего тому, как Сэм входит в комнату Фродо, нет.

Пир в доме Элронда сильно сдвигается к окончательному тексту. Описания Элронда, Гэндальфа и Глорфинделя теперь появляются (они написаны на вставном листке, но он, кажется, принадлежит к тому же времени) и почти теми же словами, что в FR (с. 239), — но есть упоминание улыбки Элронда, «как летнее солнце», и его смеха. Об Арвен не упомянуто. Бинго «не видел Топотуна, ни своих племянников. Их отвели к другим столам».

Беседа с Глоином идёт, как в первом черновике, с некоторыми штрихами и оборотами, что сдвигают её к окончательному тексту (FR, с. 240). Глоин теперь описан как «гном степенного достоинства и богатого убранства», но он всё ещё подмигивает (чего нет в FR).

В том месте, где кончается первый черновик (с. 210), мой отец прибавил лишь ещё пару строк, прежде чем снова остановиться:

В Дейле правил внук Барда Лучника, Бранд сын Баина сына Барда, и он стал сильным королём, чьё владение включало Эсгарот и много земли к югу от великих водопадов.[15]

На обороте листа беседа продолжается иным почерком и иными чернилами: Глоин даёт отчёт об истории Балина (его возвращении в Морию) — но говорит он с Фродо, а не с Бинго, и эта сторона страницы принадлежит к более поздней фазе написания книги (см. с. 369, 391).

Отрывок на отдельном листке, составляющий часть беседы Гэндальфа с Бинго, кажется,