Сила Немногих - Джеймс Айлингтон

Зазор едва достаточен для одного человека, и Ахмос пробирается сквозь него с осторожной сообразительностью, бледнея, когда приближается к прутьям. Я протягиваю руку и поддерживаю его, протаскивая сквозь проход, затем стискиваю зубы и снова закрываю ворота. Ощущение ничуть не приятнее во второй раз, но не лишает сил.

Из туннеля, из которого мы только что вышли, доносится эхо шагов. Ахмосу не нужно уговаривать себя бежать за мной за угол — мы оба движемся настолько быстро и бесшумно, насколько можем.

Мы несёмся вниз по лестнице и оказываемся в огромном, незнакомом пространстве Дуата.

OceanofPDF.com

XXVI

«ТЕПЕРЬ ПОСМОТРИМ, КАК ТЫ СПРАВИШЬСЯ С НАСЫЩЕНИЕМ,» — говорит Туллий деловито, прикрывая глаза от палящего солнца, когда я подхожу к нему. Мы направляемся к противоположной стороне дорожки, петляя между различными другими испытаниями, которые ещё продолжаются. Он окидывает меня косым взглядом, пока я снова машинально потираю грудь — боль там, кажется, только усилилась за последний час. — Дай себе момент в начале, Катен. Убедись, что твой разум ясен. Здесь важнее умственное усилие, а не физическое, и тебя оценивают только по эффективности, а не скорости.

— Спасибо. — Он грубоват, но совет звучит искренне. Своими предыдущими результатами я заслужил толику уважения.

Мы останавливаемся рядом с длинной грудой камней, аккуратно разложенных в порядке возрастания размера. Некоторые меньше того, что мне пришлось метать раньше, но с десяток самых крупных — огромные, грубые кубы, каждый из которых возвышается надо мной как минимум на голову. Туллий указывает на ближайший, держа наготове восковую табличку и стило. — Насыть этот, а затем подними, не касаясь.

Я киваю, стараясь скрыть беспокойство. Я знаю теоретически, что способен на это. Но валун весит не менее полутора тысяч килограммов. Даже видев подобные подвиги немало раз прежде, это кажется нелепым.

Я кладу руку на коричневую, нагретую солнцем поверхность камня. Это самый большой из всех. Логично: физические испытания дали Туллию представление о силе моей пирамиды, поэтому он знает, что у меня достаточно Воли, чтобы поднять этот вес. Но насыщение — акт передачи Воли из себя в объект с целью манипуляции им каким-либо образом — требует не меньше умственной остроты, чем силы. Плохо тренированный разум, как нам постоянно напоминали в Академии, может потерять до половины любой переданной Воли уже при установлении связи. И ещё половину при попытке её применить.

Эффективность, а не скорость. Я не тороплюсь. Игнорирую груз ожидающих взглядов с трибун и методично обхожу камень кругом, запечатлевая его в памяти. Академический термин — retinentia: создать мысленный образ насыщаемого предмета, изучить каждую его линию, чтобы насыщение было как можно более экономным. Я никогда не слышал, чтобы кто-то за пределами Прецепторов называл это столь напыщенно. Среди нас это просто называлось «запоминанием», и никакой путаницы никогда не возникало.

Удовлетворённый, я останавливаюсь и снова прикладываю руку к камню. Тщательно воображаю весь валун целиком и выдыхаю. Фиксирую его в уме, точно так же, как мы тренировались снова и снова и снова в Академии.

Немедленное ощущение связи. Продолжения. Словно вдруг появилась ещё одна конечность — странно естественная и пугающе нет. Это легче, чем я ожидал, настолько, что я едва не теряю концентрацию от удивления.

Я несколько секунд не двигаюсь, мысленно исследуя экстрасенсорный пульс, который теперь исходит от камня. Никакой другой обратной связи, указывающей на степень моего успеха, никакого простого способа точно определить, сколько Воли мне удалось влить, — и быть не должно. Ещё одно преимущество моей странной новой способности, судя по всему.

Я опускаю руку. Отступаю назад. Валун по-прежнему здесь — дополнительный придаток. Тревожно похоже на то, как я иногда всё ещё чувствую свою руку.

Я сохраняю сосредоточенность острой как лезвие и приказываю камню подняться.

Он поднимается.

Шок от того, насколько легко он движется, снова едва не губит процесс. Это совсем не похоже на то, чтобы поднимать камень самому; мои мышцы не напрягаются от усилия, не дёргаются вовсе. Я концентрируюсь — да, концентрируюсь напряжённо, — и из уроков знаю, что так и должно быть. И всё же это ощущается неестественно легко. Куда больше похоже на то, чтобы пошевелить конечностью, чем поднять что-то.

Я наблюдаю, как валун поднимается на тридцать сантиметров над землёй. На шестьдесят. На девяносто. Я ощущаю его вес: это почти предел моих сил, и — как если бы я физически двигал что-то тяжёлое — я не могу быстро перемещать его или с резкими, прерывистыми движениями. Сразу интуитивно понятно, как его собственный импульс заставил бы его двигаться постепенно быстрее, если бы я толкнул его в одном направлении, — но и то, что тогда потребовалось бы усилие для замедления, остановить его в одно мгновение было бы невозможно. Законы природы здесь не отменяются. Я просто использую силу в своём распоряжении, чтобы двигать его.

Я поднимаю огромный камень примерно на три метра над землёй, затем даю ему завис нуть. По-прежнему изумляясь простоте этого. Академия была нацелена почти целиком на то, чтобы подготовить нас к этому. Это, больше чего-либо ещё, — высшее применение моих последних восемнадцати месяцев.

— Достаточно высоко? — спрашиваю я спокойно. Снова слышу шёпот с холма. Люди впечатлены.

— Да. — В голосе Туллия на этот раз нет ни следа изумления. Хорошо. Мне нужно, чтобы люди ожидали от меня успехов, а не удивлялись им.

Я опускаю валун, пока он мягко не касается песка, следя за тем, чтобы всё прошло в одно плавное, чистое движение. Не уверен, оценивают ли меня на контроль в данный момент, но нет ничего плохого в том, чтобы продемонстрировать его.

— Забери свою Волю обратно. — Я выполняю инструкцию, касаясь камня и стирая его образ из своего разума. Пульсация в нём исчезает. Всё очень просто. Всё именно так, как меня учили.

— Теперь попробуем этот… этот… и этот. — Туллий идёт вдоль ряда валунов, выбирая три поменьше, существенно разных по размеру. На глаз они вместе примерно равны весу того, что я только что поднял. Пожалуй, даже чуть тяжелее в совокупности.

Перед началом я методично осматриваю все три снова. Вот где начинается настоящая сложность. Каждый камень — разного веса; мне придётся неравномерно распределять Волю между ними, обеспечивая насыщение каждого достаточно для подъёма — но не расточая слишком много ни на один. И при этом устанавливать несколько эффективных связей одновременно.