Королевская кровь 14. Часть 1 - Ирина Владимировна Котова

…Он допевает славословия и молитвы, окуривая пару благовониями. Голос его неожиданно силен для такого юного человека, и Луциуса охватывает ощущение нереальности. Будто все это во сне. Служитель произносит последние слова обряда:

— И пусть боги благословят вас! — и протягивает молодым простые медные браслеты, которые всегда есть в храмах.

Рука Лотты в руке Луциуса дрожит. Кончился дождь, и солнце заливает часовню золотом. Они поспешно берут браслеты, надевают друг на друга, защелкивают. За окном распеваются птицы, слышны голоса.

— Храните друг друга, — звонким, почти детским голосом говорит священник, — помните, ненависть разрушает, любовь созидает… кто принимает сторону любви, тот может исправить все…

Луциус наклоняется и целует свою Лотту, пусть она и выглядит сейчас как старушка. И она улыбается ему дрожащими губами.

За окнами взывает ветер. Раздаются крики страха, удивления, и Луциус закрывает глаза и поспешно вновь целует жену. Двери распахиваются порывом ветра. Закрываются.

Наследник поворачивается к соткавшемуся из клубов ветра человеку и говорит:

— Здравствуй, отец. Позволь представить тебе мою жену, Шарлотту Инландер. Она беременна. Моим сыном. Твоим внуком, папа. Будущим королем Инляндии.

Лотта замерла и не двигается. Священник куда-то неслышно уходит, словно и не было его. Отец делает несколько шагов вперед, притягивает сына к себе и обнимает его с облегчением и злостью. А затем словно через силу отодвигает. Король постарел, похудел, на скулах его играют желваки. Глаза красные, и сам он кажется вдруг Луциусу меньше, чем он запомнил.

— Что вы наделали, — говорит Луциус-старший устало, — что же вы, дети, наделали… За мной сейчас же!

Он активирует кольцо на пальце, и прямо в храме открывается Зеркало. Старший шагает туда, не оглядываясь. Но это и не нужно — он знает, что младший последует за ним. Он отдал ментальный приказ: «Иди за мной, не смей никуда сбегать».

Они выходят в кабинете короля, и он тут же проводит их уже обычным зеркалом в Вейн. Прямо к отцу Лотты, который сидит в своем кабинете. Шарлотта, увидев его, снимает медальон. Кристофер Дармоншир вскакивает, открывает рот и падает обратно в кресло.

— Слава богам, слава богам, — только и говорит он. — Дочка, подойди же ко мне… зачем же, зачем… — Лотта бросается к нему, и они обнимаются. И потом герцог замечает брачные браслеты. — Боги… когда?

— Только что. Твоя дочь еще и беременна, Крис, — сухо отвечает Луциус-старший. Дармоншир поворачивается к принцу, который тоже снял медальон. Глаза герцога темны от гнева.

— Я люблю Шарлотту, лорд Дармоншир, — сипло проговаривает Лици. — Мне очень жаль, что вам с герцогиней пришлось поволноваться по моей вине. Но я не представляю, как жить без вашей дочери…

— Поволноваться? — рявкает Дармоншир, привставая. — Ингрид уже месяц не встает с постели и рыдает каждый день!

— Мама? — вскрикивает Лотта, рвется к двери, но отец перехватывает ее за руку, обнимает ее.

— Шарлотта, ты навестишь ее позже. Я подготовлю ее, иначе сильные эмоции могут ей навредить, она очень слаба…

— Из-за меня, — шепчет она. Глаза ее сухи, но блестят. — Из-за меня. Мама…

— Нет. Из-за него, — отрезает отец и вновь переключается на принца. — Почему, почему ты, щенок, думаешь только о себе и своих желаниях? Почему не думаешь о тех, кто вокруг, о тех, кто тоже любит тебя и Лотту, о своей стране, о людях, которые ждут от Инландеров стабильности и защиты!

— Крисс, — ледяной голос Луциуса-старшего почти замораживает воздух. — Не забывайсся. Восспитывать моего ссына могу только я.

— Но ты не воспитал! — так же рявкает Дармоншир и оседает в кресле. — Шарлотта…

Но она отходит от него и берет Лици за руку. И принцу становится легче.

— Я тоже люблю его, папа, — говорит она на удивление спокойно.

— Тебе шестнадцать! — голос герцога тяжел. — Ты не знаешь, любовь ли это, Лотта. Инландеры умеют очаровывать, но верности и вечной любви от них не жди, — он бросает тяжелый взгляд на Луциуса-старшего.

— Я знаю, что такое любовь, — возражает она. — Я же вижу ее у тебя с мамой. И я чувствую ее, теперь я знаю, какая она. Мне кажется, как мама слегла из-за меня, так и у меня без Лици не станет сил жить.

Луциус-старший опускается в кресло и закуривает. Смотрит на Дармоншира. Тот качает головой.

— Они не понимают, Луциус.

— Не понимают, — соглашается тот измученно.

— Я все понимаю, — жестко говорит наследник. — Я понимаю, какие последствия это может нести. Но папа, пожалуйста… я прошу тебя еще раз. Можно же подготовить прессу, можно представить это как всепобеждающую силу любви! Дать Рудольфу откуп, сообразить, как оставить Лену в выигрыше. Или подождать, пока сработает мой план.

— Твой план провалился, — сухо прерывает его Луциус-старший. — Рудольф вскрыл исполнителя. И логичным образом подозревает нас. А я предупреждал, Лици. Теперь мы на волосок от войны.

— О чем речь? — тихо спрашивает Шарлотта. Поворачивается к Луциусу и смотрит ему в глаза. И он не может не ответить.

— Я заплатил, чтобы Лену скомпрометировали, и мы могли разорвать помолвку на этом основании, Лотти.

Ее глаза расширяются.