Императорский пион - Лю Ляньцзы

главное не опыт. Даже прослужив во дворце много лет, не каждая наложница может стать фэй. Никто не сомневается в добродетели гуйпинь Вань, ее не за что попрекнуть, но… – она повернулась к императору: – Но гуйпинь Вань и правда совсем недавно во дворце, к тому же у нее нет детей. Как только она родит сына, вы сможете оказать ей честь стать фэй.

Видя, что Сюаньлин сомневается, императрица добавила:

– Как вы относитесь к тому, чтобы для начала назначить ее главой девяти наложниц?

Император бросил в огонь грецких орех и под его громкий треск хлопнул в ладони:

– Сделаем так, как говорит императрица. Сначала я повышу тебя до чжаои.

Я опустилась на колени, чтобы поблагодарить императорскую чету, а Линжун радостно воскликнула:

– Поздравляю, сестрица!

Сюаньлин посмотрел на нее и по-доброму спросил:

– А почему ты думаешь, что надо поздравлять только сестрицу? – Повернувшись к императрице, он сказал: – Приказываю повысить пинь Ань до четвертого ранга фэньи. – Подумав еще немного, добавил: – Повышение произведи в тот же день, когда пройдет церемония возведения в ранг гуйпинь Вань, чтобы они порадовались вместе.

На следующий день императрица объявила дату церемонии – двенадцатый день второго лунного месяца.

В ближайшие дни я вновь сидела в кабинете императора и наблюдала за тем, как он просматривает докладные записки. За окном тихонько шуршали бамбуковые стебли, покрытые еще не растаявшим снегом. С крыш капала талая вода, и сырая земля внизу выглядела грязной и неприглядной.

Все-таки бывают в этом мире некрасивые вещи, которые люди не готовы принять. Их лучше держать подальше от чужих глаз, чтобы никто о них не узнал.

Прочитав очередную записку, Сюаньлин вдруг разозлился:

– Один министр докладывает, что Сюаньцзи, находясь под арестом, называет меня ничтожным человеком и обвиняет в том, что я угрожал убить его жену и детей.

Я слегка приподняла уголки губ, обозначая улыбку, и произнесла:

– Как говорится, победитель становится императором, а проигравший – преступником. Совсем недавно он был принцем, а теперь стал пленником. Естественно, он будет роптать. – Я внимательно посмотрела на императора и спросила: – Ваше Величество, как вы намерены с ним поступить?

В его глазах вспыхнул гнев, и я поняла все без слов.

– Никто не посмеет осудить ваше решение, – сказала я, кивнув. – В конце концов, Сюаньцзи – предатель, посмевший пойти против правителя, и о его смерти никто не будет жалеть. – Чтобы сменить тему разговора, я поинтересовалась: – Ваше Величество, мне кажется, что сегодня вы злитесь не только из-за наветов Сюаньцзи. Есть и другая причина?

– Хуаньхуань, я император, и потому меня больше беспокоит людская молва, – ответил Сюаньлин.

Что и следовало ожидать. Я приняла смиренный вид и осторожно предложила:

– Почему бы вам не даровать его сыну, Юйбо, титул без реальной власти? В ответ на обвинения Сюаньцзи в том, что вы угрожаете его семье, вы проявите милость и позаботитесь о сыне и его матери, которые остались без отца и мужа. Тогда никто не посмеет о вас злословить.

Сюаньлин задумался:

– Юйбо еще слишком мал… – но тут же улыбнулся и добавил: – Хотя это даже к лучшему!

На следующий день вышел указ императора, в котором сын Сюаньцзи, Юйбо, назначался его преемником и получал титул принца Жунаня. Мальчику было всего семь лет, поэтому этот титул ничего не значил. Он лишь обеспечивал его жалованьем, на которое он и его семья могли жить.

Узнав об этом, Цзиньси озадаченно посмотрела на меня и спросила:

– Матушка, зачем вы это сделали?

– Помнишь то время, когда я потеряла и сына, и милость императора? Тогда из всех тех, кто жил во дворце, меня навестили только фэй Цзин, Мэйчжуан и принцесса Жунаня, а ведь она мне не родня и не подруга. Что бы ее ни привело ко мне, для меня она стала той, кто протянул руку в трудную минуту. И вот настали времена, когда я нахожусь на вершине, а она лишилась всего. Принцесса стала простолюдинкой, которой надо вырастить двоих детей. Если я могу, я должна ей помочь. По крайней мере, у ее сына теперь есть титул, и жить им станет чуточку легче.

Цзиньси кивнула:

– Я поняла. Матушка просто хочет отплатить за то проявление доброты.

Я улыбнулась, так и не озвучив еще одну причину. Судьба фэй Хуа заставила меня задуматься о том, что истинная любовь во дворце встречается очень редко. А принц Жунаня, хоть и был высокомерным и властным, но рискнул жизнью, чтобы отвести беду от жены и детей. Я и осуждала его, и восхищалась им одновременно.

Ночь перед возведением в ранг я провела в восточной комнате Июаня.

Прохладный лунный свет проникал сквозь занавески и опускался на тканый золотом ковер, отчего тот словно бы покрывался инеем, но к холодному свету луны примешивалось теплое красноватое свечение расставленных по комнате свечей.

Я приникла к груди Сюаньлина и следила за изящными, похожими на шелковые нити, струйками ароматного дыма, поднимающегося от курительницы и исчезающего где-то под потолком.

В натопленной комнате совершенно не чувствовалось холода. Здесь было тепло, как весной, поэтому на императоре был только тонкий ночной халат. Сюаньлин нежно обнял меня и сказал:

– Твой дворец отремонтировали. Завтра после завершения церемонии ты сможешь в него вернуться и жить так, как жила до пожара.

Я ласково провела пальцем по его слегка потемневшему от щетины подбородку и прошептала:

– Так жаль, что гуйжэнь Ци приходится ютиться в покоях сестрицы Синь. И Вашему Величеству неудобно ее навещать.

Сюаньлин рассмеялся:

– Что в этом неудобного? Важнее то, хочу я ее видеть или нет. – Он обнял меня за плечи и прижал к себе еще сильнее. – Я все обдумал. Дворец Танли будет принадлежать только тебе. Мне пришлось не по нраву, когда однажды я приехал навестить тебя и встретил в твоих покоях гуйжэнь Ци.

– Сылан, вы ведь сами позволили ей жить в Танли, потому что она вам понравилась. Почему же сейчас не разрешаете ей вернуться? Боюсь, что сестренка Ци будет убита горем.

– Отныне Танли будет только твой, – заявил император, чеканя каждое слово. – Весной мы будем пить вино среди цветущих яблонь или ты будешь исполнять «Танец встревоженного лебедя», поднимая с земли вихри грушевых лепестков, а я буду тобой любоваться. А летом мы будем наслаждаться видом на цветущие лотосы в резиденции Тайпин.

Мое сердце затрепетало, и я посмотрела на Сюаньлина с любовью и радостью.

– Осенью мы будем вместе готовить вино из османтуса, – продолжила я за императором, – а зимой любоваться кружащимися в воздухе снежинками.

– Да, я всегда буду рядом с тобой,