Императорский пион - Лю Ляньцзы

Ненавистная мне женщина пыталась вырваться из крепкой хватки, но я сжимала ее запястье все сильнее и сильнее, оставляя на нежной коже пурпурные следы. В отчаянии она меня толкнула, но я все равно ее не отпустила, тогда Мужун перестала сопротивляться и расхохоталась.

– Я не хотела убивать твоего ребенка! – крикнула она, задыхаясь от смеха. – Сама виновата, что у тебя такое хилое тело! Всего час на коленях – и все! Ты не смогла уберечь своего ребенка, но винишь в этом меня?! – Лицо сюаньши побагровело: – Мне было ненавистно то, что ты заняла место фаворитки! Я никогда прежде не видела, чтобы император относился к женщине с такой любовью. Рядом с тобой он забывал обо мне! Я больше не хотела ждать его каждую ночь до рассвета! Я твердо решила, что любая, кто не побоится соперничать со мной за любовь государя, должна умереть! Я велела гэнъи Юй отравить тебя, но я не планировала убивать твоего ребенка!

Я оттолкнула ее и посмотрела на мешочек для благовоний. Слезы никак не затихали, ручьями скатываясь по щекам, а сердце наполнилось отчаянной злобой.

– Говоришь, не планировала? Даже если ты этого не хотела, твой любимый «Аромат радости» пропитал весь дворец. Если бы не он, то даже со своим хилым телом я бы не потеряла ребенка только из-за того, что час простояла на коленях!

Мужун Шилань подняла на меня недоуменный и испуганный взгляд:

– При чем здесь «Аромат радости»?

Я перестала плакать, и с моих губ сорвался смех. Горячие слезы постепенно леденели на щеках.

– Знаешь, почему ты так и не познала радости зачатия после того выкидыша? Неужели тебе не ведомо, что в «Радостном аромате», который ты так любишь, есть мускус? Ты столько лет вдыхала его, поэтому и не смогла даровать жизнь!

Испуг на лице Мужун перерос в ужас и смешался со вспыхнувшим гневом.

– Это обман! Сам император подарил мне эти благовония. Он не стал бы…

– А почему нет? – я усмехнулась. – Сама подумай, если бы не приказ императора, то лекари давно сказали бы, что в твоем организме присутствуют следы мускуса! Неужели ты и впрямь считаешь, что твой выкидыш был вызван лекарством фэй Дуань? Она просто выполняла волю императора. И сколько бы ты ни травила ее сафлором, она все равно не смогла бы вернуть тебе ребенка.

Сюаньши Мужун замерла, сжимая мешочек с благовониями с такой силой, словно хотела стереть в порошок. Она долго молчала, а потом разразилась диким смехом.

– Но почему? За что?!

На мгновение мне стало ее жаль, но я быстро взяла себя в руки и уверенно сказала:

– Потому что ты дочь семьи Мужун, которая поддерживала принца Жунаня. Если бы ты родила, они использовали бы твоего ребенка, чтобы свергнуть императора…

Я замолчала, потому что она и сама понимала, к чему это могло привести.

Слезы Мужун Шилань капали на ее одежду, оставляя мокрые пятна. Вдруг плач резко прекратился, она задрожала всем телом и расхохоталась как сумасшедшая.

– Император… Император так жесток ко мне!

Она вскочила и бросилась к стене. В следующее мгновение раздался громкий стук и мне в лицо брызнула горячая кровь. Я зажмурилась глаза и отступила на пару шагов. Когда же я решилась вновь открыть глаза, я увидела, что бывшая фэй Хуа лежит с пробитой головой и безжизненными руками сжимает мешочек с «Ароматом радости», хранимый ею до самой смерти. По белоснежной стене стекала ослепительно красная полоса, окруженная алыми брызгами, создавая силуэт цветущего дерева.

На моем лице и одежде остались капли крови. На душе стало на удивление пусто. Я долго стояла, не в силах пошевелиться.

Меня окружала гробовая тишина.

Вспомнив о носовом платке, я вытерла кровь с лица и попыталась очистить одежду, но тут услышала писк. По телу Мужун Шилань, которая лежала с широко распахнутыми глазами, пробежала толстая серая крыса.

Мне стало страшно, и я, судорожно сглотнув, поспешила покинуть это место.

Увидев, как я выбегаю, Ли Чан окликнул меня:

– Матушка!

Евнух окинул меня взглядом и заметил кровь. В его взгляде беспокойство смешалось с удивлением.

Постаравшись успокоиться, я сказала:

– Молодая хозяйка Мужун покончила с собой, ударившись о стену. Можете пойти и доложить императрице.

Судя по ошеломленному виду, старший евнух не ожидал услышать от меня подобное, но он быстро собрался и ответил в своем привычном сдержанном тоне:

– Слушаюсь. Разрешите вашему слуге пойти прибраться.

Я кивнула и ушла.

Кончик носа сразу же защипало от холода, а одеревеневшие руки и ноги перестали меня слушаться.

Мужун Шилань, женщина, которую я ненавидела, умерла.

Я ведь должна быть счастлива? Но почему я этого не чувствую? На душе царили уныние и тоска. Юная девушка семнадцати лет, вошедшая во дворец, чтобы служить императору, и подумать не могла, что ее жизнь закончится вот так. Она столько лет властвовала над гаремом, но в итоге лишилась ребенка по воле собственного супруга, обрекшего ее на бесплодие.

В основе всех ее бед лежало то, что она была дочерью политического соперника Сюаньлина. Вдобавок благосклонность императора, которую он проявлял намеренно, лишила ее ясности ума.

Я посмотрела на небо – смеркалось. Вокруг меня высились черные старые деревья с голыми и корявыми ветвями. До горизонта все было покрыто снегом. Вдали раздавался грохот петард, а от заходящего солнца по небу разливалось кровавое зарево.

Я устало вздохнула.

Совсем скоро наступит Новый год.

Новогодние празднования затмили новости о смерти Мужун Шилань, и вскоре про нее все позабыли. Некогда прославленная фаворитка императора получила посмертное имя «Шунь»[49] и без каких-либо почестей и погребальных обрядов была спешно захоронена на кладбище для дворцовых служанок и евнухов. А прихворавшая гуйпинь Сян пропустила новогоднюю аудиенцию у императора.

Услышав, каким именем наградили бывшую фэй Хуа, наложница Дуань усмехнулась:

– Шунь? Она никогда не была покорной. Это имя как насмешка над ней.

Фэй Дуань постепенно выздоравливала и даже начала посещать праздничные банкеты, заняв место, опустевшее после смерти Мужун. Наконец-то в гареме наступил мир. Теперь в нем властвовала императрица, две фэй и три гуйпинь. Статус новых наложниц постепенно менялся. Гуйжэнь Сян, урожденная Ни, больше не пользовалась благосклонностью императора и отошла в тень. На гуйжэнь Фу, урожденную Ли, государь не обращал особого внимания, потому что она не отличалась красотой, но ее это, казалось, совершенно не расстраивало. Она всегда пребывала в хорошем настроении. Гуйжэнь Жуй, урожденная Ли, обладающая утонченными манерами, вызывала у