Императорский пион - Лю Ляньцзы

– Она еще так мала, что, возможно, с возрастом позабудет о матери. К тому же, как говорят, мать, которая родила, не так важна, как та, что вырастила. Надеюсь, живя с тобой в любви и заботе, она так и не узнает, как умерла гуйпинь Сян.

– Я буду бережно растить ее и сделаю для нее все, что будет в моих силах.

Похороны гуйпинь Сян состоялись через семь дней. Ей посмертно присвоили ранг фэй. Поскольку церемония проходила в первый месяц нового года, она была весьма скромной. Так как императрица уже воспитывала старшего принца, заботу о принцессе Вэньи поручили фэй Дуань. Фэй Цзин, казалось, немного расстроилась и, когда мы остались наедине, сказала мне:

– Я искренне завидую фэй Дуань. Ребенок не только сделает ее счастливее, но и обеспечит хорошее будущее.

– Матушка, ты еще так молода. Не рано ли тебе беспокоиться о том, что у тебя нет детей?

Но стоило это сказать, как меня саму охватила тревога. После выкидыша прошло уже много времени, но я так и не забеременела, хотя император регулярно одаривал меня своей милостью.

Сердце тут же наполнилось болезненной грустью.

Глава 18. Просыпаться с улыбкой

Шестнадцатый год правления под девизом Цяньюань наступил в разгар событий, потрясших императорский двор, но вскоре воцарился мир и покой. Императрица единолично управляла гаремом. Она устранила старого врага, а новые наложницы не представляли для нее никакой угрозы. Император, как и прежде, уделял мне особое внимание, и я в полной мере наслаждалась привилегиями любимой наложницы. В свободное время я часто приглашала Вэнь Шичу, надеясь, что он поможет мне поправить здоровье, чтобы я как можно скорее могла забеременеть. Смерть Мужун Шилань заставила меня осознать, что любовь императора очень зыбка и что можно полагаться только на своих детей, свою плоть и кровь.

Поэтому, когда лекарь Вэнь приходил в Цуньцзюйтан, он занимался не только раной Мэйчжуан, но и моим здоровьем.

По неизвестной нам причине ожог, который подруга получила во время пожара, никак не хотел заживать и вскрывался каждые несколько дней. Вэнь Шичу долго ломал над этим голову, но никак не мог понять, почему это происходит, ведь обычно такие раны заживали быстро. Ему оставалось только приходить и проверять ее состояние.

Мэйчжуан его ни в чем не винила:

– У меня просто очень чувствительное тело. Мне жаль, что из-за меня лекарю Вэню приходится так часто нас навещать.

Первое время, когда я начала жить с подругой, я беспокоилась, что она будет переживать из-за моих встреч с императором, но чем дольше мы жили вместе, тем яснее я понимала, что ее это совершенно не волнует.

Та зима была особенно холодной. Снег шел почти все время, прекращаясь лишь на несколько дней. Мы с Сюаньлином частенько сидели у окна и, держась за руки, любовались снежными пейзажами. В такие дни он выглядел безмятежным. Он мало говорил, чаще оставаясь безмолвным и глядя вдаль с легкой улыбкой на губах.

Как-то раз я, не побоявшись снегопада, отправилась в паланкине во дворец Июань. Войдя в восточную комнату, я застала Сюаньлина за столиком. Он что-то рисовал, водя кистью по листу бумаги. Стоило к нему приблизиться, он, взяв меня за руку, вложил в нее кисть и сказал:

– Во время пути ты наверняка видела прекрасные снежные пейзажи. Не могла бы ты нарисовать их для меня?

Рисование никогда не относилось к моим талантам, но я не могла отказать императору в его просьбе. Но тут мне пришла одна идея. Я просто развернула белоснежный лист бумаги и, не сделав ни одного мазка, с улыбкой сказала:

– Ваше Величество, я уже закончила. Что скажете, Сылан?

Сюаньлин громко рассмеялся:

– Ты не только шутница, но и лентяйка! Говоришь, что закончила, хотя сама не сделала ни одного мазка? Ты смеешься над императором?

Я приникла к его теплому плечу и проговорила:

– Разве вы не видите, что это бескрайний снежный простор? Просто снег такой же белый, как бумага. Мне не нужна кисть, ведь снежный пейзаж уже нарисован.

Император захлопал в ладони и расхохотался.

Временами я собирала в саду Имэй разноцветные сливовые бутоны – красные, белые, зеленые – и складывала в прозрачную стеклянную бутылку, наполненную чистейшей талой водой. Потом я брала по цветку и коптила их над жаровней, отчего по дворцу Июань распространялся приятный освежающий аромат. Когда я склонялась над жаровней, поигрывая сливовыми лепестками, император молча наблюдал за мной.

Придворные говорили, что я пользуюсь особой благосклонностью императора, но она выражалась лишь в таких мирных и радостных моментах.

Но с того дня, как я своими глазами увидела смерть Мужун Шилань, меня часто охватывала тревога. Порой, когда мы с императором разговаривали и смеялись над шутками, мое сердце внезапно замирало, а перед глазами возникало прекрасное, но окровавленное лицо фэй Хуа. Поначалу я пугалась, а потом стала постоянно думать о том, не постигнет ли меня такая же участь, когда я перестану привлекать императора. Эта мысль затаилась в глубине моего сознания и время от времени всплывала на поверхность, нарушая мой душевный покой и добавляя тревожные нотки в мою безмятежную жизнь.

Когда я поделилась своими переживаниями с Хуаньби, она посмеялась надо мной:

– Госпожа, вы слишком переживаете. Наложница Мужун была своевольной гордячкой, а вы осторожны, и вас любит император. У вас не может быть такой же судьбы, как у нее.

– Но ведь она тоже когда-то была любимой наложницей императора, – произнесла я, тяжко вздохнув.

Служанка на пару мгновений задумалась, покусывая нижнюю губу, а после заявила:

– По сути, она погибла из-за того, что у нее не было сына. Как только вы родите, вы многократно укрепите свое положение.

– Разве это так просто? – я нахмурилась. – Нельзя же родить ребенка, когда вздумается.

Хуаньби подошла ко мне и прошептала на ухо:

– А давайте я тайком поищу народные средства, которые помогают быстро забеременеть?

Я покраснела и шутливо ткнула ей пальцем в лоб:

– Что за вздор ты несешь! Надеюсь, после замужества ты будешь лучше следить за языком.

Хуаньби стыдливо отвернулась.

– Я просто хотела вам помочь. Если это плохой совет, то так и скажите. Зачем так шутить?

Мне хотелось рассмеяться, но я сдержалась и взяла ее за руку.

– А я совсем не шучу. Пройдет полгода, год, и ты перестанешь быть моей служанкой. Ты что, думаешь, что останешься со мной на всю жизнь?

– Хозяйка, то, что я сейчас скажу, чистая правда. – Хуаньби стала предельно