Императорский пион - Лю Ляньцзы

Однажды я гостила у фэй Дуань во дворце Писян. Очистив мандарин, я бросила кожуру в угольную жаровню, и вскоре зал наполнился освежающим ароматом. Хозяйка дворца неспешно массировала лицо нефритовым кругом.

– Вчера я заметила морщинки в уголках глаз, – проговорила она. – Они напомнили о том, что мне уже двадцать семь.

– В последнее время ты, кажется, больше внимания обращаешь на внешний вид, – сказала я с улыбкой.

– Правда? Но, как говорят, все женщины одинаковы.

Я вежливо поклонилась, на что Дуань удивленно спросила:

– Что ты делаешь?

– Суси не был приближенным евнухом Мужун Шилань, и она не приказывала ему устроить пожар. Сначала он все отрицал, а потом во всем признался. Думаю, что он один из твоих людей, матушка-фэй. Только ты могла привести во дворец такого человека, не вызвав никаких подозрений.

Фэй Дуань улыбнулась и, слегка прищурившись, посмотрела на меня.

– Ты права. Ведь кого волнует наложница, которая уже столько лет болеет? С другой стороны, нам очень помогло то, что допрос Мужун проводили императрица и фэй Цзин.

– В этом дворце сложно найти человека, который бы хорошо относился к Мужун. К тому же любая из них всегда готова пнуть ту, что уже упала.

– Можешь меня не благодарить. Я сделала это для себя.

– Но есть кое-что, чего я никак не пойму. Если ты все запланировала, почему не приказала устроить пожар пораньше? Зачем сказала Суси шпионить за моим дворцом? Именно из-за этого его и обнаружили мои слуги.

Дуань медленно прожевала дольку мандарина и ответила:

– Я не рассчитывала, что ты возьмешь все в свои руки. Просто в те дни на улице было сыро из-за таявшего снега, поэтому было сложно развести огонь. Это и стало причиной задержки. – Она помолчала и добавила: – Но я знала, что даже если его поймают, это не испортит мой план. При нем всегда были кремень и масло, поэтому несложно было бы обвинить Мужун Шилань в подстрекательстве.

– Но это было бы не таким серьезным обвинением, как поджог дворца и покушение на жизнь наложницы императора. Матушка, ты наконец-то смогла отомстить. А ты уже подумала, как будешь жить дальше?

Она взмахнула рукой и с грустью ответила:

– О каком будущем ты говоришь? У меня нет детей. Мне не на кого будет положиться.

Я бы с ней поспорила, если бы в этот момент в зал не вбежала Цзиньси и не сообщила:

– Матушки, гуйпинь Сян скончалась.

Быстро справившись с удивлением, я взяла себя в руки и велела:

– Иди и сделай все, что положено. Убедись, что подготовлены уместные подношения и соблюдены правила приличия. Вскоре отправимся во дворец Хэсю.

Как только служанка ушла, фэй Дуань пристально посмотрела на меня и спросила:

– А это уже твой идеальный план?

– Да. Полмесяца назад ей дали лекарство, которое должно было подействовать сегодня. Придворный лекарь Вэнь умело рассчитывает дозировки, поэтому я была уверена, что он не допустит ошибки. Как-то я разговаривала с ним, и он сказал, что после приема лекарства ей часто снятся кошмары. Из-за того что Мужун Шилань приговорили к казни из-за ее доноса, все будут думать, что Сян умерла от чувства вины и горя. Все сложилось очень удачно.

Фэй Дуань ненадолго задумалась, а потом сказала:

– Хороший ход. Цао Циньмо была очень хитрой и знала о том, что ты хотела свергнуть Мужун Шилань. Если бы она нарушила слово и проболталась, тебе было бы несдобровать. – Она помолчала пару мгновений и добавила: – Сердце врача похоже на сердце родителя. Думаю, что лекарю Вэню нелегко дался такой поступок. У него совсем иной характер, не такой, как у нас.

Я опустила голову. Ради меня Вэнь Шичу готов был на все, даже убить человека. Он делал это с неохотой, но не отказывался, пока это могло хоть чем-то мне помочь.

Хотя мы с Цао Циньмо и сговорились, но всегда относились друг к другу с опаской. Убивать ее открыто было неразумно, лишать жизни тайно – опасно. Отравление было самым незаметным способом.

Я была благодарна Вэнь Шичу за то, что он пошел на это ради меня, но даже это не растопило моего сердца. Интересно, есть ли в этом мире такие же женщины, как я, которые равнодушны к жертвам тех, кого они не любят?

На моих губах заиграла легкая улыбка:

– Я бы не поступила с ней так жестоко, если бы она не была советницей Мужун Шилань.

– Она предала фэй Хуа ради собственной выгоды. Кто мог гарантировать, что она не предала бы тебя? Хотя Мужун была безжалостна и пользовалась властью, но без поддержки семьи она стала тигром без когтей, ее можно было не бояться. А вот с Цао Циньмо справиться было гораздо сложнее. Но теперь, когда она умерла, можно больше об этом не беспокоиться, – фэй Дуань холодно усмехнулась. – Если бы тогда, когда фэй Хуа заставила тебя стоять на коленях под палящим солнцем, Цао Циньмо заступилась бы за тебя, а Мужун ее послушалась, возможно, ты бы сохранила ребенка. К тому же не забывай, кто тогда во дворце императрицы толкнул тебя так, что ты упала на беременную пинь Тянь.

Я приподняла руку и мои наперстки замерцали холодным светом, отражая яркие солнечные лучи, льющиеся из окна.

– Ее стоило убить, – равнодушно сказала я. – Матушка, не вспоминай про тот день. Ее поступок делает ее еще отвратительнее.

– Только жаль, что принцесса Вэньи потеряла мать в столь юном возрасте, – со вздохом произнесла фэй Дуань.

Я повернулась к окну и приподняла занавеску, глядя на крышу дворца Цао Циньмо.

– Ты же беспокоилась о том, что в старости останешься совсем одна, – сказала я. – Но если ты станешь приемной матерью принцессы Вэньи, она вырастет благовоспитанной и разумной девушкой. Думаю, император не станет возражать.

– Это тот самый подарок, о котором ты недавно говорила?

– Я знаю, что ты любишь принцессу и будешь относиться к ней как к родной дочери. Уверена, что это наилучший вариант. Надеюсь, гуйпинь Сян, зная, что ее дочь под твоей защитой, упокоится с миром, – я помолчала и тяжело вздохнула. – Цзиньси как-то посоветовала мне скашивать траву и вырывать все корни, чтобы в будущем новая поросль не принесла беды, но принцесса еще слишком мала. Я не могу так с ней поступить.

Фэй Дуань заглянула мне в глаза и радостно улыбнулась.

– Если она станет моей приемной дочерью, то, даже узнав истинную причину смерти ее матери, она