Возвращение Тени - Джон Рональд Руэл Толкин

основанием каждого из Семи Великих Кладов гномов древности было золотое Кольцо. Но сказывают, что те клады разграблены, и драконы пожрали их, и Кольца сгинули, расплавленные в их огне; и всё же говорят также, что не все клады разрушены и что некоторые из Семи Колец ещё хранятся.

— Но все Девять Колец Людей вернулись к Саурону и унесли с собою своих обладателей — королей, воинов и чародеев древности,[23] что сделались Кольцепризраками и служили создателю и были самыми ужасными его слугами. Люди и впрямь чаще всего бывали под его владычеством и ныне снова по всему средиземью[24] подпадают под его власть, особенно на Востоке и Юге мира, где Эльфов мало.

— Кольцепризраки! — воскликнул Бинго. — Что они такое?

— Не будем сейчас говорить о них, — сказал Гэндальф. — Не будем говорить об ужасном без нужды. Они принадлежат древним дням, и будем надеяться, что они никогда более не восстанут. По крайней мере, Гил-галад этого добился.[25]

— Кто был Гил-галад? — спросил Бинго.

— Тот, кто лишил Тёмного Владыку Единого Кольца, — ответил Гэндальф. — Он был последним в среднем мире из великих Королей-эльфов высокого западного рода, и он заключил союз с Орендилом,[26] Королём Острова, что вернулся в средний мир в те дни. Но не стану я рассказывать всю ту повесть сейчас. Однажды, быть может, ты услышишь её от того, кто знает её доподлинно. Довольно сказать, что они выступили против Саурона и осадили его в его башне, и он вышел и схватился с Гил-галадом и Орендилом, и был низвергнут. Но он покинул свой телесный облик и бежал, как призрак, в пустынные земли, пока не упокоился в Лихолесье и не принял облик снова во тьме. Гил-галад и Орендил были оба смертельно ранены и сгинули в земле Мордор, но Исилдор, сын Орендила, отсёк Единое Кольцо с пальца Саурона и взял его себе.[27]

— Но когда он шёл обратно из Мордора, воинство Исилдора было сокрушено Гоблинами, что хлынули вниз с гор. И рассказывают, что Исилдор надел Кольцо и исчез с их глаз, но они шли за ним по следу и по запаху, пока он не вышел к берегам широкой реки. Тогда Исилдор бросился в воду и поплыл через неё, но Кольцо предало его,[28] и соскользнуло с его руки, и он сделался видим врагам своим, и они убили его своими стрелами.[29] Но рыба схватила Кольцо и преисполнилась безумия, и поплыла вверх по течению, прыгая через камни и вверх по водопадам, пока не выбросилась на берег, и не выплюнула Кольцо, и не издохла. — Гэндальф помолчал. — И там, — сказал он, — Кольцо вышло из ведома и предания, и даже столько, сколько есть в этой повести, ныне знают и помнят немногие. И всё же я могу теперь к ней прибавить, думаю.

— Долгое время спустя, но всё ещё очень давно, жило на берегу ручья на краю Глухоманья мудрое, ловкорукое и тихоногое маленькое семейство…

Что до ранней истории Голлума, мой отец следовал первоначальному тексту (с. 78–79) и впрямь очень близко, лишь вводя там и сям небольшую перемену в словах: так, Дигол всё ещё сам Голлум, а не его друг. В конце отрывка слова «и даже Хозяин утратил его» становятся «и даже создатель, когда власть его снова возросла, ничего не мог о нём узнать», а следующее предложение, о Некроманте, что пересчитывает свои кольца и всегда находит одно недостающим, конечно, убрано.

Рассуждение Гэндальфа об уме и побуждениях Голлума ко времени встречи Бильбо с ним (всё ещё, конечно, основанное на первоначальной истории в «Хоббите», см. с. 86) тоже остаётся очень близким к старой версии (с. 79–80). И впрямь, есть много мелких улучшений в слоге, но отметить нужно лишь две перемены. Слова Гэндальфа о долголетии, что даруется обладателю Кольца (с. 79), вот как любопытно расширены:

…Ужас как утомительно, Бинго, а в конце концов и мучительно (даже если ты не становишься Призраком). Лишь Эльфы способны это выносить, да и они угасают.

А когда Гэндальф говорит о «нежданном прибытии Бильбо» (с. 80), он теперь продолжает:

…Ты помнишь, как он удивился и как скоро заговорил о подарке, хотя и оставил себе возможность сохранить его, повернись удача так. Даже и так, смею сказать, старые его повадки могли в конце концов взять верх, и он мог бы попытаться съесть Бильбо, будь это легко. Но я не уверен: догадываюсь, что он пользовался Игрой в Загадки (в которой даже Голлум едва ли посмеет смошенничать, ибо она священна и неимоверно древня) как своего рода жребием, чтобы она решила за него. И, как бы то ни было, у Бильбо был меч Жало, если помнишь, так что это было нелегко.

Но с того места, где Бинго возражает, что Голлум никогда не давал Бильбо Кольца, ибо у Бильбо оно уже было, история Гэндальфа делает большой шаг вперёд — с его объявлением, что он сам нашёл Голлума (в первоначальном тексте нет объяснения, откуда он знал историю Голлума). Привожу следующую часть главы, во многом пребывающую в очень черновом состоянии, целиком.

— Знаю, — сказал Гэндальф. — Потому-то я и сказал, что происхождение Голлума лишь отчасти объясняет события. За всем этим делом стояло, конечно, нечто куда более таинственное — нечто, вероятно, вполне за пределами замысла самого Владыки Колец, особенное для Бильбо и его личного Приключения. Яснее, чем так, я не могу выразить это, сказав, что Бильбо было «суждено» обрести Кольцо и что он, быть может, втянулся в Поход за сокровищем главным образом по этой причине. И в таком случае тебе было суждено его иметь. Что может быть (а может и не быть) утешительной мыслью. И над Кольцами всегда тяготел также странный рок, сам по себе. Они теряются и всплывают в странных местах. Единое уже однажды ускользнуло от своего владельца и предало его смерти. Теперь оно ускользнуло от Голлума. Но зло, что они творят по замыслу своего создателя, нередко оборачивается добром, какого он не замышлял, и даже к его урону и поражению.[30] И это тоже может быть утешительной мыслью — или нет.

— Не нахожу ни одну из твоих мыслей особо обнадёживающей, — сказал Бинго, — хотя и не вполне понимаю, что ты