Императорский пион - Лю Ляньцзы

удивилась. Вот почему произнесла те странные слова о том, что император вновь обрел свою красавицу. Она была одной из самых первых наложниц, вошедших во дворец, и, конечно же, хорошо знала, как выглядела императрица Чуньюань.

– Небольшого внешнего сходства и сильной схожести характеров хватило для того, чтобы тронуть сердце императора, – произнесла Цзиньси.

Я хмыкнула, смеясь над самой собой.

– Внешнее сходство и такой же характер? Этого хватило, чтобы ты стала моей преданной служанкой? Нет, твоя истинная преданность принадлежит покойной императрице.

Цзиньси почтительно поклонилась, стоя на коленях, и сказала:

– Ваша служанка не удостоилась чести служить императрице Чуньюань, но ей повезло получить толику ее благосклонности. – Взгляд служанки, обращенный на меня, был совершенно спокоен и кристально чист, как родниковая вода. – Только когда вы надели ее старое одеяние, я поняла, насколько вы похожи. У императрицы Чуньюань было доброе сердце, а вы, матушка, хоть и мягкосердечны, но при этом решительны. Вы правы, отчасти я предана вам, потому что помню о доброте покойной государыни, но главная причина, почему я готова служить вам верой и правдой, заключается в том, что вы этого достойны.

Старшая служанка говорила прямо и ничего не скрывала, и это меня тронуло. Я посмотрела на нее и печально сказала:

– Я оказалась в ловушке и снова впала в немилость, но на этот раз все намного серьезнее. Боюсь, я уже не верну прежнее положение и не смогу отблагодарить тебя за преданность.

Цзиньси торжественно поклонилась, коснувшись пола лбом:

– В этом есть и моя вина. Мне показалось, что я уже видела где-то этот наряд, но не смогла вспомнить, что он принадлежал покойной императрице. И евнух Цзян никогда ей не служил, поэтому тоже не узнал. Нас всех обманули. – Служанка помолчала и добавила: – Вчера, когда вы вернулись во дворец, мне передали, что Цзян Чжуньминя забили до смерти по императорскому указу.

Меня потрясла эта новость, на душе стало еще тяжелее.

– Это я его впутала… Он оказался пешкой в чужой игре, – Я схватила Цзиньси за руку и виновато сказала: – Прости, мне не следовало сомневаться в твоей преданности. Пускай все началось с покойной императрицы, но теперь ты предана мне, а вот император… – Я замолчала и усмехнулась. – Императрица придумала отличный план!

Цзиньси вздрогнула и нерешительно спросила:

– Почему вы думаете, что это она?

– Думаешь, такое совпадение было бы возможным, если бы она не хотела, чтобы кто-то прикасался к вещам покойной императрицы?

Я прекрасно знала о методах, используемых императрицей. Мы вместе довели гуйпинь Ли до сумасшествия, а потом устранили фэй Хуа. Мы понимали друг друга, не сговариваясь, и вместе шли к одной цели. Императрица вовсе не была добродетельной женщиной! Как я могла забыть, что, когда богомол ловит цикаду, позади его уже поджидает иволга! Почему забыла, что после удачной охоты из не нужных больше собак варят похлебку?

Все ведь так и получилось.

– Но вы же не замышляли против императрицы ничего дурного, – сказала Цзиньси, опустив голову и нервно покусывая губы. – Видимо, ваше повышение и благосклонность императора напугали ее.

Я поднялась и растерянно оглянулась по сторонам.

– Я потеряла и милость императора, и расположение императрицы. Проявление неуважения к императрице Чуньюань – это пощечина не только императору и императрице, но и тайхоу.

– Сейчас с этим уже ничего не поделаешь, – мрачно произнесла старшая служанка. – Вам остается только ждать подходящего случая.

– Подходящего случая? – я обвела взглядом комнату, рассматривая обновленный интерьер.

В такой ситуации Танли ничем не отличался от Холодного дворца. Когда Сюаньлин сослал меня в Улян, он хотел защитить любимую наложницу от событий, происходивших при дворе и в гареме. Тогда он еще любил меня. Нынешнее заключение было гораздо страшнее первого. Все кончено! Это конец!

Жизнь во дворце замерла. Меня лишили всех привилегий, а Танли перестали снабжать лучшими продуктами и утварью. Я даже представлять не хотела, как наложницы и служанки смеются надо мной. Это же надо – получить высокий ранг и тут же его лишиться! Наверняка еще ни с кем так не поступали, я стала первой. Сюаньлин распорядился, чтобы со мной обращались как с гуйжэнь, наложницей шестого ранга. После смерти евнуха Цзяна служители Министерства двора, издавна лебезящие перед сильными и презирающие слабых, стали относиться ко мне совсем иначе. Теперь они присылали в Танли только самые дешевые продукты, а зачастую испорченные. Младшие служанки и евнухи начали роптать, но, к счастью, Цзиньси и Сяо Юнь сумели с ними договориться. Нам всем оставалось только терпеть.

В глубине души я скорбела о прошлом, но больше не желала каждый день умываться слезами. Однако, как бы я ни старалась держать себя в руках, обида и ненависть давили на меня подобно огромной глыбе, отчего я теряла аппетит и с каждым днем ела все меньше.

Весна была морозной, с частыми снегопадами, а дворец Танли находился в удаленном и уединенном месте, где было сыро и прохладно круглый год. Министерство двора давно перестало посылать нам уголь для отопления, и со временем у нас не осталось ничего, чем бы мы могли согреться. Постель совсем не просыхала и стала настолько влажной, что ее можно было отжимать. Я надевала несколько слоев одежды, но, несмотря на это, уже через несколько дней после того, как у нас закончился уголь, нежная кожа на моих руках и ногах покрылась пятнами от обморожения. Пурпурные, как виноград, пятна были пронизаны кровяными прожилками и могли в любой момент лопнуть и начать кровоточить. Хуаньби и Лючжу не находили себе места и, в конце концов отбросив все приличия, заявили, что теперь будут спать со мной в одной постели, чтобы хоть как-то меня согреть. Только тогда я узнала, что и у них на руках и ногах есть похожие раны.

Однажды ночью мне стало их так жаль, что я не выдержала, обняла своих служанок и заплакала:

– Когда вы служили в резиденции семьи Чжэнь, вы никогда так не страдали, а теперь из-за меня вы проходите через такие мучения.

Хуаньби, пытавшаяся отогреть мои стопы своими ногами, тихонько ответила:

– Госпожа, вас ведь тоже никто и никогда так не наказывал. Не слишком ли император жесток?

Лючжу вытерла слезы и негодующе воскликнула:

– Я умоляла выпустить меня, чтобы попросить у Министерства двора лекарство от обморожения или хотя бы самый дешевый уголь! Но стражники меня не слушали. Они так меня и не впустили и вдобавок посмеялись надо мной! А помните, как они когда-то заискивали перед нами?

Хуаньби вздохнула и сердито посмотрела на подругу:

– Лучше бы помолчала. Или хочешь