Звериное начало. Том 1 - Ксен Крас

– Я не наивный! – Нэ нахмурился, – Но я предполагаю, что родственники Эйэ могут говорить правду. В конце концов, они решили нам помочь.

– А помочь ли? Ты не можешь быть уверен, что они в самом деле его брат и сестра. Ты не можешь быть уверен, что они хотят помочь Эйэ, а не, напротив, выманить его и вынудить явиться к ним. Ты хоть что-то знаешь о жизни Эйэ до того, как он примкнул к Общине? Он рассказывал хоть что-то?

– Он упоминал, что у него были братья и сестра, – заклинатель деревьев пытался выудить из памяти полезную информацию, – Несколько раз он говорил, что у него есть живые родственники, но они не могут присоединиться к нему. Он говорил, что его путь и путь его родни в какой-то момент разошлись. Я помню, что Эйэ рассказывал о какой-то сплоченности, в которой ему раньше не было места и он что-то упустил.

– Ты помнишь рассказы о его детстве?

– Кажется пару раз у Эйэ что-то проскальзывало про его жизнь, но очень давно.

– А вот я не помню ничего, – возразил Фэ, – Ты рассказывал истории своих юных лет, Рэ рассказывала про свою стаю и мать, делилась советами по охоте и нередко вспоминала забавные истории. Я рассказывал о своей жизни, Алорэ – о своей. Даже Таэль то там, то здесь, нет-нет, да вставит что-то про Общину и свой привычный быт, который мы ему испортили. Эйэ не рассказывал о себе ровным счетом ничего. Мы не можем знать, правду нам говорят, или лгут. И хуже всего то, что из-за этих «испытаний» они уже проникали в наш разум и могли получить оттуда все, что нам известно о нем.

– Ты не хочешь им доверять, как и кому-либо другому, Фэ, но я не могу согласиться с тобой полностью. Если они не лгут нам, то ты можешь предложить им говорить с нами через кристалл истины, и ты сможешь узнать, врут они тебе или нет. Я бы им доверился.

– Ах, да, твой хваленный глаз, который способен показывать отношение к тебе и истину. Неужели, он подсказывает тебе, что нужно идти на поводу у незнакомцев? Их имена нам ничего не дают, мы по-прежнему не знаем их. Мы не знаем, где Алорэ, как он, и жив ли, но ты склонен поддерживать эту странную пару?

– Я вижу их так же, как вижу тебя. Айэ и Ойэ не хотят причинять нам зла, напротив, они желают нам помочь, их забота похожа на родительскую. Я вижу, что они сплетены друг с другом и с этим местом, эти нити крепки. Их огромное множество. Я вижу, когда смотрю на них, лишь теплоту. Я верю, что они не обманывают, а если и не договаривают что-то, то лишь потому, что хотят нас уберечь. Айэ и Ойэ были правы насчет тебя, и, вероятно, насчет Алорэ тоже – в тебе есть тьма. Теперь и я могу рассмотреть, как что-то неизвестное мне расползается по твоему телу. Не понимаю, почему они не видят, но и у Рэ есть что-то похожее. Оно выглядит иначе, но мне кажется, это тоже самое. Теперь я знаю, куда смотреть и о чем думать. Пока мы добирались, в том числе и на барже, я видел подобные затемнения у каждого из нас, я видел это и в себе, но тогда я не придал этому никакого значения.

– Странно, что ты ничего нам не сказал, – криво улыбнулся заклинатель, – Это не похоже на тебя – ты же любитель предупреждать нас о любых изменениях и обо всем, что ты видишь. Глупая привычка, которая меня все время раздражала, в этот раз тебе изменила. Как невовремя. Или, напротив, очень вовремя?

– Не смей меня ни в чем обвинять! Я и сам не понимаю, почему не обратил внимания, – признался Наэм, – Словно мой разум помутился: я думал совсем о другом, о других вещах, о других проблемах, о… О разном, но только не о каких-то затемнениях. Убедил себя, что мне привиделось, и успокоился.

Рэйара слушала перепалку и только крутила головой из стороны в сторону, переводя взгляд с одного брата на другого. Волшебники были хорошо образованы, они многое изучали, в том числе и как вести переговоры и строить диалоги. Заклинатели умели убеждать в своих мыслях, были способны навязать свою точку зрения, и перевертыш давно перестала вступать в бессмысленные споры.

В первые годы полукровка сердилась на способность мужчин из отряда переворачивать все с ног на голову так, чтобы лишь их мнение подкреплялось и становилось истиной, причем, совершенно не имело значения, правильно это на самом деле было, или нет. Все кроме Жужа с удовольствием оттачивали навыки владения языком, напрягали голосовые связки и могли с пеной у рта доказывать друг другу совершенно бесполезные глупости, на которые никто другой бы и не обратил внимания. Те, что казались ничего не значащей ерундой. Владеющие магией, как в воздухе для дыхания, нуждались в бесконечных победах, в том, чтобы оказываться правыми в любой ситуации.

Алорэ принимал участие в конфликтах лишь до тех пор, пока не начинался переход на личности или спорщики не начинали повышать голос. Рэйара была уверена, что лекарь не игнорирует подобные балаганы для того, чтобы держать себя в форме, хотя ему эти глупости казались совершенно не интересными. Он предпочитал умиротворяющие разговоры и обмен знаниями. Также мужчина испытывал удовольствие, когда оказывал помощь и, совсем немного, когда пытал противников, причинивших вред ему и его семье – об этом Ал предпочитал умалчивать и зачастую мягко просил сестру удалиться.

Наэм, когда в споре участвовали Эйэ и Фэйэн, держался не очень уверено и совсем недолго. Если же присоединялся Таэль, то природник и вовсе предпочитал вскоре тактично самоустраняться в тот момент, когда этого никто не замечал. Он был слишком мягок и добр для того, чтобы прибегать к грязным методам волшебников, желающих победить.

Сама Рэйара же поначалу пыталась не отставать от заклинателей и упорно отстаивала свою точку зрения. Однако, вскоре поняла, что не успевает произнести то, что думает и времени на рождение самих мыслей. Ей не хватало времени и умений донести свою точку зрения до спорщиков, а стоило ненадолго отвлечься, как она тут же теряла