Многогранник - Артемис Мантикор

обезумел, но я знаю, что это не так. Он просто понимал, что только он один сейчас на её стороне, против пророчеств и всего зла мира. Он не смирился с судьбой и поступил так, как когда-то давно поступил Харо Пустынный. Нашёл и возродил из осколков старшую сестру, убитую Сехмет, став первым жрецом Нефтис.

На следующей инсталляции я увидел того же пушистого гуманоида с перекошенным от безумия лицом и потоками раскалённого пара, которые тянулись от него во все стороны, словно щупальца осьминога.

— А вы точно родственники? — не мог не спросить я, глядя на белоснежного котяру.

— Это просто боевая форма, Арктур, — насупилась Миса. — Может, тебя тоже потом в мифах будут деревяшкой обзывать! Синаэль Кипящих Вод вообще-то очень красив. На тебя чем-то похож внешне, только волосы короче и без щетины.

— А это — ты? — спросил я, указывая на картину с тремя играющими вместе девочками лет восьми.

Драмы в их совместном времяпровождении не наблюдалось, никто никому не пытался навредить, потому я предположил, что это была уже другая троица сестёр. В которой самую подозрительную роль младшей играла как раз таки богиня зеркал, Миса.

— Да… и нет, — вздохнула она. — Это место настоящей Мисы, а не её копии.

— А как бы отнеслась к твоему появлению Миса Зеркальная?

— Порадовалась бы, наверное. Мыслим же мы одинаково. По крайней мере, я на треть всё ещё гениальная младшая дочь, идущая против постыдных аналогий с тем, чем была одержима моя мать. Но энергетический след — тянется…

— Поэтому ты назвала её злой мачехой?

— Угу.

— Погоди, значит, в Стене она тоже скопирована в теле твоей матери, как в её аватаре?

— Угу, — бросила Альма. — Ты думаешь, что сможешь вернуть разум копии моей матери?

— Ну, так далеко я бы не загадывал. Но, в целом, звучит как реальный план, если удастся зайти со стороны ассимиляции. А дальше — работа для аниматурга.

— Ты серьёзно?

— Не радуйся раньше времени. Мы такого никогда раньше не делали, и, скорее всего, хозяйка пустоты будет сильно против того, что у неё хотят отобрать тело.

— Арк… Одним из копий-стражей в списке возможных противников на двадцать девятом был мой отец. Возможно, мы могли бы…

— Посмотрим. Давай сначала с текущим вопросом разберёмся.

Альма кивнула.

— Арктур, — ко мне подошла Эстель. — Я начертила примерный путь к центру локации. Все пути, как в «истинном враге», ведут к залу по центру локации. Но там нет врат, а скорее нечто вроде храма. Звук расщепляется и уходит в эхо. Отсюда это три километра.

— Три? Мы же почти по центру вроде бы спускались… Наверное, сильно отошли в сторону.

— Строго говоря, храм не совсем по центру. Он чуть смещён. Я бы скорее сравнила локацию с вымершей локацией левиафанов. Дальше идёт крупный город.

— Город украденных судеб, — произнесла Дина. — Родной мир хозяйки Отчаянья. Я была в одном шаге от её трона… эх.

— Родной мир?

— Стихийный план отчаянья, — пояснила она. — Ну, может, не сам он, скорее, его перенесённая в Стену копия. Его населяют украденные судьбы…

— Насколько опасны?

— Вообще безобидны. Это просто эхо всех счастливых жизней, которые никогда не сбудутся из-за вмешательства мёртвой магии. Но они вообще бездумны, просто повторяют алгоритм счастливой идиллии.

Впереди показался свет. Фиалковый, падающий сквозь кроны фиолетовых деревьев. Мы выходили из имитации большой усадьбы на окраину городка, сочетавшего в себе фэнтези с продвинутыми технологиями.

Тяжесть на сердце никуда не исчезла, но вид этого места был удивительно приятным.

— Почему у настолько злого божества родной мир настолько прекрасен? — озвучила мои мысли Сайна.

Мы на миг застыли у выхода, глядя, как фиалковые лучи пробиваются сквозь грозди спускающихся вниз цветов. Место казалось невероятно красивым. Нереальным, но красивым. Всё вокруг было ярким, дышало жизнью и захватывало дух.

Я вдохнул воздух полной грудью и замер. Тонкий аромат шоколада с каплей ванили и глубокие цветочные ноты сводили с ума. Наверное, это лучший запах, который касался моего носа.

Прислушался — ощутил едва слышимый перезвон колокольчиков в каком-то особенном тембре, от которого этот лёгкий шелест хотелось слушать и слушать.

Место, в которое мы вошли, было самым красивым из всего, что я видел в Стене. Возможно, за все свои жизни.

34. Зло, которое нельзя называть

Остальные тоже пребывали в странном очаровании от окружения. Хотелось смотреть и смотреть, и только те, кто был хорошо знаком с мёртвой магией, не разделяли общих восторгов.

Аси стала мрачнее прежнего. Альма крепко вцепилась в арбалет и «дланью люста» призывала свой образ по очереди к каждому в рейде, чтобы обновить наложенный баф пламени Асгора.

Троица из Дины, вампира и которианца, вопреки нашему договору, шла сразу за рейдом. Мелькнула мысль, что тёмное божество могло промыть этой тройке мозги и отправить бить нам в спину. Но я выкинул эту мысль из головы. Дина сама была магом-псиоником и уже сталкивалась с неназываемым божеством.

— Давайте не глазеть попусту, — выдавил из себя я нехотя, и мы продолжили путь по осколку мира той, кто отреклась от имени Сехмет.

Мы вошли под сень раскидистых деревьев с фиолетовой листвой, под гроздья свисавших вниз сосулек из сиреневых цветов. Пахло так, что я поймал себя на желании дышать чаще.

Запоздало связался с растениями в локации. И сразу увидел много интересного. Начать от карты локации, которую растения и не пытались скрывать. Не скрывали они и собственные свойства.

Цветы источали вещество, незначительно повышающее выработку гормонов, влияющих на эмоции, при вдыхании его внутрь. Иными словами, стоит пару раз вдохнуть, и ты уже вдвое более эмоционален, чем раньше.

— Народ, а давайте-ка наденем все маски… — приказал я и вырастил респиратор. — И, наверное, подавители эмоций можно начинать пить.

— Что там? — насторожилась Сайна.

— Лёгкий дурман на повышение эмоциональности.

— А ещё магический фон, — сообщила Белая. — С ним что-то не так.

— Более насыщенный просто, — ответила механистка и продемонстрировала сияющий ярким лиловым эдельвейс.

Я настороженно обвёл взглядом поляну, по которой мы шли.

— Эстель, здесь есть что-то материальное поблизости?

— Если ты о монстрах или разумных, то нет, — отозвалась она.

Впереди было небольшое озерцо, окружённое