И сгустился туман - Джули Си Дао

Влад. Его звучный низкий голос прорезает шум веселья. Глаза – черные озера, клыки поблескивают в пламени свечей. Он сыт, напился вволю – шеи всех, кто сидит за столом, в красных потеках крови. – Как мило, что ты здесь.

– Разве у меня был выбор? – мрачно интересуюсь я.

– Пожалуй, нет. Но исключительно по той причине, что я устроил этот праздник для тебя, и мне было важно, чтобы ты пришла. – Влад жестом указывает на огромный многоярусный белый торт, словно кружевом, украшенный сахарной глазурью. – Я знал, что ты непременно нарядишься по такому особому случаю.

Я опускаю взгляд на свое закрытое платье с длинным рукавом, безупречное, если не считать оборванной юбки с россыпью крепко пришитых мелких жемчужин.

– Что значит – ты устроил праздник для меня?

– Это же свадьба. Разумеется, наша с тобой.

– Я за тебя не выйду, – твердо говорю я.

– Уже вышла. Ты стала моей невестой, как только обманом вкусила моей крови, и потому отныне обязана повиноваться мне и почитать меня как супруга. – Влад обнажает клыки в ослепительной улыбке, спихивает девушек на пол – повалившись, обе лежат неподвижно, – и хлопает ладонью по освободившимся коленям. – Иди ко мне, женушка.

– Я не твоя… – начинаю я, но тело опять начинает двигаться против воли, как будто густой, завораживающий голос Влада – это веревка, привязанная к моим рукам и ногам.

В попытке дать отпор я цепляюсь за все подряд – за спинку дивана, край стола, даже за руку оцепенелого гостя, и чуть не падаю, потеряв равновесие. Противиться Владу – все равно что стоять у кромки океана, когда на тебя обрушиваются грозные волны, а песок уходит из-под ног.

Влад вздыхает. Его глаза светлеют, вновь приобретают свой обычный сине-зеленый цвет.

– Зачем ты все усложняешь? Пора бы тебе уже усвоить, что лучше не сопротивляться.

– А тебе пора усвоить, что я сопротивлялась и буду сопротивляться.

Я изумленно охаю: невидимая сила рывком бросает меня к Владу и боком усаживает к нему на колено. Мои руки сами собой обвивают его шею, он целует меня в щеку, крепко прижимает к себе и зарывается лицом мне в волосы.

– Пусти, – шиплю я.

Он пропускает мое требование мимо ушей и касается короны из белых гардений.

– Для той, кто только что восстал из могилы, ты пахнешь весьма приятно. Мне нравятся эти гардении. Белые цветы тебе к лицу… как и смерть. Как прошла первая кормежка? Уже успела оплакать жертву? – Он хохочет.

Я скрежещу зубами. Эта близость к Владу напоминает мне о той ночи, когда мы дуэтом играли на арфе, когда я была им очарована и наивно полагала, что мне нужен только он. Не будь мои руки против воли обвиты вокруг его шеи, я бы его ударила.

– Ты ясно дал понять, что я тебя более не интересую. Зачем ты призвал меня?

– Чтобы рассказать тебе об особенностях твоего нового существования, конечно же. Неужели ты думала, что я, жестокосердный, тебя брошу? Обидно. – Он наклоняет голову набок. – Хотя было бы и вправду забавно понаблюдать, как ты будешь мучиться, проливать слезы над добычей и пытаться гулять при свете солнца. Но из-за тебя могли бы раскрыть и меня, а я еще не насладился Англией в полной мере. Придется научить тебя правильно избавляться от остатков пищи. Продолжая складывать выпитые тела под деревьями, ты рискуешь навести нашего маленького китайского доктора на мой след.

– А я-то полагала, ты его не боишься, – вырывается у меня.

– Дорогая моя, я боюсь не его, а неприятной необходимости ударяться в бега. Ты скоро поймешь, о чем я. Такого ты не ожидала, верно? В своей глупости и надменности. – Влад легонько щелкает меня по носу, и я шарахаюсь от его прикосновения. – Большинство людей не любят вампиров. Уверен, сама понимаешь, по какой причине. Сколько раз я вынужден был уносить ноги от разъяренной толпы с факелами, требующей моей смерти! Как только кто-то догадывается, что я такое, страх мгновенно распространяется среди остальных. Рано или поздно это случается – в любом месте, в любую эпоху.

– Ты прожил вампиром сотни лет и до сих пор не научился скрываться? – презрительно спрашиваю я. – Вижу, ты не слишком хорошо распорядился вечностью.

В глазах Влада вспыхивает холодный синий огонь, но голос остается ровным:

– Следи за языком, когда говоришь со своим господином. Очень скоро ты на себе почувствуешь, как трудно оставаться невидимым среди своей же добычи. Надеешься скрыть свою сущность и жить рядом с Артуром и Миной до самой их смерти, не вызывая страха и любопытства? – Влад сверлит меня взглядом, и голову начинают покалывать иголочки боли. – Вампиры не могут жить с людьми. Не создают привязанностей. Не умеют любить.

Я морщусь:

– Прекрати.

– Ты считаешь себя лучше меня. Я слышу твои мысли.

– Убирайся из моей головы, – огрызаюсь я, и боль, как по волшебству, исчезает. Чужое присутствие в моем разуме ослабевает, хотя я даже не пыталась вообразить серебряный щит.

– Ты – моя собственность, и твой разум – тоже, – рычит Влад.

Я снова ощущаю острую боль вторжения и снова легко, играючи, выталкиваю чужака из головы. Определенно, теперь я сильна не только физически.

Однако мое удивление и радость длятся недолго: Влад жестко берет меня за подбородок.

– Ты мне принадлежишь. Ты – мой отросток, как бы ни осуждала меня за удовольствие, которое я получаю от своих жертв. Разве не видишь, как им хорошо? – Он грубо поворачивает мою голову.

Девушка с оливковой кожей лежит на кровати, на ней нет ничего, кроме корсета; рядом двое мужчин, которые дергали ее каждый в свою сторону. За трепыхающейся шторой бледный толстяк борется с тремя мулатками, за которыми недавно гонялся. Блондинка играет на рояле, запрокинув голову от наслаждения. Еще одна обнаженная женщина с бронзовой кожей, стоявшая на коленях меж ног пианистки, встает и утирает рот ладонью, а после опять падает на пол. Ее глаза находят мои, и я читаю в них отчаянную мольбу.

– Все они здесь не по своей воле, – говорю я, содрогаясь от омерзения. Обвожу взглядом стол, за которым, развалясь или скорчившись, сидят бесчувственные фигуры. – Ты заставил их прийти.

Влад усмехается:

– Как мило, что ты все еще думаешь, будто согласие что-то значит. Я не только твой хозяин, но и их тоже. Я могу подчинить себе любого, и по моему приказу он будет делать все, что я пожелаю. Стоит мне захотеть, и через минуту Артур будет валяться у меня в