И сгустился туман - Джули Си Дао

как и оболочки всех, нами убитых, и ни одна живая душа в мире живых об этом не узнает. Бродягу, которого ты выпила первым, я отправил туда же, – добавляет Влад, выжидающе глядя на меня, в то время как женщина, пошатываясь, все дальше уходит в туман и в конце концов исчезает. – Ну же, где твоя благодарность?

Я остолбенело таращусь на него.

– Люси, в чем дело? Осознала последствия своих поступков? До тебя наконец дошло, что глупое убеждение, каким ты себя тешила – дескать, ты выбираешь это существование, не желая причинять боль любимым людям, – всего лишь сказочка? – Влад подходит ко мне и дергает меня за подбородок, вынуждая взглянуть в безжизненные зеркала его глаз, в которых мне не увидеть отражения. – С твоей стороны это чистой воды эгоизм. Ты хотела оставаться с Артуром и Миной, но без всяких обязательств. Угодить Артуру и одновременно получить свободу, удержать Мину, не потакая своей похоти. О да, дорогая, я изучил каждый уголок твоей жалкой душонки.

Я пытаюсь отстраниться, однако Влад стискивает мой подбородок крепче.

– Да что тебе известно о любви! – выплевываю я. – Не смей говорить об Артуре и Мине так, будто ты хоть что-нибудь о них знаешь.

– Я знаю, что они тебя возненавидят.

– Они не перестанут меня любить. Артур сказал, что я для него по-прежнему желанна.

Влад ставит меня на ноги.

– Лучше бы ты умерла, – с тихой злобой произносит он, склоняясь надо мной нос к носу. – Артур и Мина подумают так же.

Я с размаху отвешиваю ему пощечину: тело срабатывает быстрее разума. Голова Влада остается неподвижна – без сомнения, он предвидел удар задолго до того, как я его нанесла, – а вот зрачки сужаются до пульсирующих булавочных головок. На белой щеке расцветает розовым отпечаток моих пальцев.

– Я тебя создал, Люси, – вкрадчиво произносит Влад, обхватив крупной, беспощадной ладонью мое горло, – я же могу и уничтожить. Одним движением я способен оторвать тебе голову, как головку одуванчика, и лишить твой выбор смысла. Все, чем ты пожертвовала, окажется напрасным.

– Ты стал мне дорог, – хриплю я, вцепившись ему в запястье. – Я никогда не полюбила бы тебя, как и ты – меня, но, будь ты тем мужчиной, которого я повстречала на утесах, я бы постаралась сделать тебя счастливым.

– А кто же я, если не он?

– Кто-то жестокий и заурядный. Кто-то, в ком я разочаровалась, – задыхаясь, выдавливаю я. Если мне суждено быть удавленной этой рукой, значит я умру, говоря правду. – Человек на утесах обращался со мной не так, как все остальные, видел во мне личность, имеющую право мечтать, достойную уважения. Обладая всемогуществом, он был добр и щедр ко мне, простой смертной. – Мои слезы капают на руку Влада, он морщится. – Убей же меня, ибо я знаю, что больше никогда не увижу того человека.

– Он здесь, глупая, тщеславная, самовлюбленная девчонка. Он – здесь. Это ты изменилась.

– Мы оба изменились, – тихо, печально говорю я. – Ты хотел, чтобы я была пешкой в твоей игре, а я отказалась ею быть. За это ты меня теперь и ненавидишь.

Влад убирает руку с моего горла и отворачивается, однако я успеваю заметить промелькнувшую на его лице столь редкую эмоцию.

– Мои чувства тебя не касаются. Ты обязана выполнять любые мои приказы. Боюсь, моя дорогая, что в своем постыдном стремлении обойти правила общества ты забыла учесть, что вместо этих правил появятся новые. Я – твой супруг и повелитель, а значит, ты в моей власти.

Мои руки сжимаются в кулаки.

– У тебя нет надо мной власти. Я наделена собственной силой.

Влад круто разворачивается, губы растянуты в широкой улыбке.

– Силой! Думаешь, разбить хлипкий гроб или взлететь в воздух – это сила? Бедное невежественное дитя, позволь, я открою тебе правду. – Он снова садится во главе стола. – Встань подле меня.

Невидимая сила мгновенно толкает меня к нему. Я упираюсь как могу, руки и ноги дрожат от напряжения, но я быстро выдыхаюсь. Мощное давление невыносимо, как и самодовольная ухмылка на тонких губах Влада. Мои ноги сами собой скользят по полу к нему.

– Хорошо, – одобрительно произносит он, как будто я очутилась рядом с ним по собственной воле. – А теперь – на колени.

– Ни за что, – отрезаю я, но в следующую секунду та же бесплотная сила грубо ставит меня на четвереньки.

Тяжело дыша, я зло смотрю на него исподлобья. Униженная и взбешенная, я готова разорвать его голыми руками… или погибнуть на месте, что, конечно же, и произойдет.

– Теперь ты мне веришь? – мягко интересуется Влад. – Жаль, что в общении с тобой, Люси, я вынужден прибегать к подобным мерам. Ты напомнила, сколько удовольствия мне доставили наши с тобой ночи в Уитби, но ты постоянно и неразумно доводишь меня до предела. – Он касается моей щеки. – Я не питаю к тебе ненависти. Я и теперь готов проявлять ту доброту и щедрость, о которой ты упоминала, при условии, что ты осознаешь последствия своих поступков.

Даже смотреть на него не хочу.

– По-твоему, подчинять меня силой, постоянно унижать, выказывать отвращение и надменность – значит проявлять доброту и щедрость?

– Моя маленькая невеста, я лишь пытаюсь научить тебя признавать собственные ошибки, а не перекладывать вину на других. Ты только что сказала, что я тебе дорог, и стало быть, должна слушать меня внимательно.

– Ты больше никогда не будешь мне дорог, – шепчу я, отвернувшись. – С этим покончено. Может, у тебя и нет ко мне ненависти, а вот я тебя ненавижу.

Влад вздыхает.

– Ну и что с тобой делать, мое своенравное дитя? Можно было бы оставить тебя в склепе, но, полагаю, доктор обязательно вернется и вгонит тебе в сердце кол. – Он задумывается. – Лучше всего отослать тебя морем в Карпаты вместе с другими невестами. Так ты не будешь мне мешать и ставить под угрозу мою репутацию. Я еще даже свой новый дом, Карфакс, не успел обставить!

Страх подкатывает к моему горлу, будто желчь.

– Прошу, не надо! Пожалуйста, не отсылай меня.

– Умоляешь?

– Я никуда не поеду. – Грудь стягивает обручем при мысли, что мне придется расстаться с Артуром и Миной, и, возможно, навсегда. – Я хочу остаться здесь. Пожалуйста, не прогоняй меня.

– Но ты ведь часто говорила, что мечтаешь путешествовать, – ласково говорит Влад, точно уговаривает капризного ребенка. – Ты так страстно желала повидать мир.

– Разве это называется «повидать мир»? Нет, ты хочешь посадить меня под замок в каком-то древнем замке вдали от всех, кого я люблю. – Мой голос дрожит от