Дневник благодарности - Наталья Куценко

к озеру и потрогать воду. Я смотрю, как девочка неуклюже переставляет ноги, цепляясь за Дашину руку изо всех сил, и как потом, добравшись, наконец, до воды, оборачивается улыбаясь. Внутри что-то дергается, сжимается, и я отвожу от них взгляд. Мне опять хочется сбежать, скрыться где-нибудь в лесу до самого вечера, но я не двигаюсь с места, так и застываю, облокотившись на ствол дерева.

Мое оцепенение нарушает Влад, призывая пойти вместе с ним за дровами. За нами увязывается и Машка. То, что у Влада все же был некий тайный план, я понимаю, когда мы в поисках дров уходим к тем самым скалам, о которых он рассказывал в день прибытия. Маша остается внизу, на поляне, а мы залазим на камни. Отсюда и впрямь открывается вид на лес, а на самом краю — синяя полоска моря.

Здесь Влад совершенно другой. Он молчит, вглядываясь в даль, такой непривычно спокойный, более расслабленный, свободный, нежели там, среди людей или в городе. Все это будто его стихия. Красивый, каким может быть парящий под облаками ворон; кружащий голову горный обрыв; или недоступное, залитое туманами ущелье, с серебристой змейкой реки внизу. Прекрасный, в своей необузданной свободе и силе.

Мне вспоминаются те обрывки, что я слышал от него и Даши, и невольно думаю о других мирах. Реально ли они существуют? Вот бы узнать — какие они. И, конечно, я думаю о Димке. Он ведь тоже ушел в один из таких неведомых мне миров.

— Влад, а можно спросить? — осторожно говорю я, не желая спугнуть эту странную и непривычную атмосферу спокойствия между нами. Он только кивает. — Я… Просто все думаю. О Димке. Где он теперь. Я хотел спросить тебя о том мире, о котором ты рассказывал. Каким он был?

Влад щурится, ерошит волосы, немного растерянно пожимает плечами.

— Ты знаешь, я мало что помню. Но он был совершенно другой. Не такой, как этот. Там было много лесов и не было, или почти не было людей. И там было много спокойствия и свободы… Не знаю. Все это было похоже на сон. И иногда мне кажется — а не приснился ли он мне, на самом деле. Но… — он запинается, а потом продолжает с едва заметной печальной улыбкой. — А иногда мне кажется, что на самом деле, сон — этот мир. Что я родом вовсе не отсюда… не знаю, как это объяснить. Будто я забыл что-то важное и никак не могу вспомнить.

Между нами повисает тишина, он трет виски и глаза будто пытаясь вспомнить, но потом только вздыхает.

— Я понимаю, — говорю я. — Я тоже очень много забыл, хотя, может, и не так как ты, но… Знаешь, я думаю, если это действительно важно, ты вспомнишь.

Он удивленно смотрит на меня, а потом просто кивает.

— Эй, ребят! — кричит нам снизу Маша. — Идите сюда! Тут столько ежевики! Надо собрать и всех угостить!

Мы спускаемся на поляну. Влад снимает рубашку, оставаясь в одной майке, и мы складываем туда ягоды. Я говорю, что она безнадежно испачкается, но он только машет рукой. Возвращаться за какой-то посудиной ни мне ни ему не хочется. Руки вымазываются ежевикой, словно их окунули в чернила, но мы ужасно довольные приносим нашу добычу. Ягоды исчезают в момент. Хорошо, что мы наелись еще при сборе.

А потом, отмывшись в озере, мы снова идем за дровами, на этот раз уже по-настоящему.

***

— Ну что ж, я обещала историю, так что слушайте, — говорит Алиса, когда вечером мы вновь собираемся у костра.

«В одном из множества миров, недалеко от маленького приморского городка, стоит лес. Ближе к городу он похож на тот, в котором мы сейчас, самый обычный, и живут в нем вполне обычные звери и птицы. Но если повезет, и ты понравишься этому лесу, он сам проложит тропинки тебе под ноги в то место, что скрыто от большинства людей. Там такие деревья, что их верхушки теряются в облаках, а стволы так велики, что их не обхватить и впятером. На самом деле, это и есть настоящий лес — его тайная, но истинная сторона, его душа. Такие места есть и в нашем мире, но так как наш мир старше, в нем границы между тайным и явным гораздо плотнее, так что человек не может их пересечь.

Так вот, в той части леса обитают те, кого мы в нашем мире называем духами: духи деревьев, трав и ручьев, рек и озер; живущие в тени, и живущие в солнечном свете; те что спят, и их сны бродят по лесу; и те, кто смотрят чужие сны… В общем, там много удивительных существ (в нашем мире о некоторых из них можно прочесть в сказках, легендах, мифах). Но моя история об одном самом старом и самом сильном духе, о том, кого все обитатели леса уважают и любят, они зовут его Хранитель Леса Таруна.

С виду он немного похож на обычного лиса, только шерсть его будто струйки дыма, шаги его абсолютно бесшумны, а за хвостом тянется туман. Он знает все тайны этого леса, все его истории и секреты, все его сны; он может ходить тайными тропами, недоступными больше никому, по которым может преодолевать огромные расстояния всего за миг. Он — неотъемлемая часть леса, а возможно, и есть сам лес, он родился вместе с ним и только вместе с ним сможет умереть. Но поэтому он всегда был очень одинок, ведь срок его жизни настолько велик, что ни одно из существ, живущих под его покровительством в лесу, не может стать ему настоящим другом надолго. Был только один дух, которого он мог бы назвать другом — Каварра, дух горных ветров, что любил принимать облик огромного ворона. Он тоже был очень стар, но слишком непостоянен. Он никогда не задерживался долго на одном месте и прилетал к Лису довольно редко.

Но однажды в лесу случилось необычайное событие — на самой его границе, где лес переходит в горы, началась небывалая гроза, и молния три раза ударила в скалу. Лис и Ворон сразу почувствовали, что случилось нечто особенное и, конечно, поспешили к тому месту. Там, в серой скале, по камню, почерневшему от удара молнии, пошла глубокая трещина, и в ней они нашли яйцо. «Кто это?» — удивился Таруна. «Небеса! — воскликнул Каварра. — Никогда не видел такого чуда!» Лис втянул горячий воздух и сказал: «Я чую в нем многое от земли — силу и мощь. Наверное, это один из сынов гор, что живут в глубоких пещерах у самых корней земли.» «Но я чую в нем многое и от неба, — ответил Ворон. — Свободу и непокорность, думаю, вольные ветра тоже будут ему не чужды.» Они оба уже знали кто это, ведь только одно существо может соединить в себе эти две противоположные стихии, и только одно существо рождается из молний — это Дракон.

Я неотрывно смотрю на Алису, она рассказывает очень увлеченно, живо. Все внимательно ее слушают, но взгляд одного человека отличается от других. Влад смотрит на нее как-то уж слишком пристально, словно боится упустить хотя бы одно ее слово.

Шло время, маленький Дракончик вылупился из яйца и принял оберегающих его Лиса и Ворона как родителей. Вместе с появлением этого удивительного существа, у Лиса возникла хрупкая надежда, что у него наконец-то будет настоящий друг. Ведь всем известно, что драконы живут очень и очень долго.

Лис и Ворон стали заботились о нем — нашли у самого края леса пещеру, ставшую его домом; учили его разным премудростям. Лис — показывал ему лес, учил заботиться об его обитателях и слышать их голоса; а Ворон учил его летать, управлять ветрами, нагонять дождь, или, наоборот, — отгонять грозу.

Ворон приносил со всех сторон света различные истории и рассказывал их, греясь у костра в пещере, когда Дракончик научился выдыхать огонь. Лис огонь не любил и рассказы о далеких и непонятных местах тоже, ему был