Возвращение Тени - Джон Рональд Руэл Толкин

сохранить возможность удержать принятую историю. Но с того мига, как они сели ужинать, Одо вновь появляется в тексте, как написано сперва, — не просто присутствующим (что лишь показало бы, что Оло отвергнут, а Одо восстановлен), но как прошедший пешком из Хоббитона (хотя в этом случае имя его было взято в скобки). Но Фродо Тук теперь отпускает «Одо-Пиппиновы» реплики (как «О! Вот это были стихи!», FR, с. 116, — едва ли он сказал бы такое прежде). См. далее с. 323–324.

Купальная песня (которую здесь поёт Фродо в своём новом, одообразном характере) почти тождественна той, что поёт Пиппин в FR, но в добавлении красными чернилами к тексту (одно из необязательных добавлений, сделанных, чтобы вернуть Одо в его изначальной роли) даны образцы «состязательных песен» (FR, с. 111), что пели Бинго и Одо: первая строфа купальной песни, что Одо пел, пока они шли от фермы Мэггота к Переправе в первоначальной версии (с. 98) и что таким образом больше не используется, и первые две строки купального напева, что Одо пел, когда они достигли цели (с. 102), причём эти последние вычеркнуты.

Раскрытие заговора почти в точности как в FR, причём бремя его изложения берёт здесь, как и там, Мерри (вмешательство Пиппина «Ты не понимаешь!..» отдано здесь Фродо Туку). Как и в FR, Мерри рассказывает историю о том, как он обнаружил существование кольца Бильбо, что прежде стояло в совсем ином контексте (см. с. 242 и примеч. 25), и говорит, что мельком заглянул в «мемуары» Бильбо («тайную книгу» в FR).[8]

Сообщение о том, что сказал Гилдор, помянутое здесь Мерри, а не самим Сэмом, насчёт того, чтобы Бинго взял спутников, отражает текст того эпизода на эту пору (см. с. 282): «Я знаю, что тебе посоветовали взять нас. Гилдор тебе так сказал, и ты не можешь это отрицать!»

Песня, что Мерри и Пиппин пели в FR (с. 116), здесь поётся Мерри, Фродо Туком и Одо[9] и весьма иная:

Farewell! farewell, now hearth and hall!

Though wind may blow and rain may fall,

We must away ere break of day

Far over wood and mountain tall.

Прощай! прощай, очаг и кров!

Пусть хлещет дождь, пусть ветр суров,

нам в путь пора, ещё до дня,

чрез лес и горы, в даль холмов.

The hunt is up! Across the land

The Shadow stretches forth its hand.

We must away ere break of day

To where the Towers of Darkness stand.

Погоня поднялась! Страна

под Тенью, длань её черна.

Нам в путь пора, ещё до дня,

туда, где Башен Тьмы стена.

With foes behind and foes ahead,

Beneath the sky shall be our bed,

Until at last the Ring is cast

In Fire beneath the Mountain Red.

Враги и спереди, и вслед,

под небом будет наш ночлег,

пока Кольцо не канет в Жар

в Огонь под Красною Горой.

We must away, we must away,

We ride before the break of day.

Нам в путь пора, нам в путь пора,

мы скачем прежде, чем рассвет.

В отвергнутой версии его ответа на вопрос Бинго, безопасно ли будет переждать один день в Крикхоллоу ради Гэндальфа (FR, с. 117), — отрывке, переписанном несколько раз, — Мерри поминает привратников, которые передадут весть «моему отцу, Хозяину Усадьбы». Отцом Мерри был Карадок Брендибак (Сарадок «Златосып» в LR); см. с. 251 и примеч. 4.

Когда Бинго поднимает вопрос о том, чтобы идти Старым Лесом, именно Одо, преисполненный ужаса от этой мысли, высказывает возражения, отданные в FR Толстику Болджеру (что остаётся позади).

Конец главы отличается от того, что в FR, и относится скорее к первоначальной версии (с. 104). (Мерри, кстати, не поминает, что Бинго когда-либо бывал в Лесу.)

— …Я часто там бывал — только днём, конечно, когда деревья довольно тихи и сонны. И всё же у меня есть кое-какое знание о нём, и я попытаюсь вас провести.

Одо не был убеждён и явно куда меньше страшился встретить отряд Всадников на открытой дороге, чем отважиться в сомнительный Лес. Даже Фродо был против этого плана.

— Мне претит эта мысль, — сказал Одо. — Я скорее рискнул бы с преследователями на Дороге, где есть надежда встретить и обыкновенных честных путников. Я не люблю лесов, и истории про Старый Лес всегда меня ужасали. Уверен, Чёрные Всадники будут чувствовать себя в том мрачном месте куда привольнее нашего. — Даже Фродо на этот раз принял сторону Одо.

— Но мы, верно, выберемся из него снова прежде, чем они вообще проведают или угадают, что мы туда вошли, — сказал Бинго. — В любом случае, коли хотите идти со мной, незачем пугаться первой же опасности: впереди вас почти наверняка ждёт куда худшее, чем Старый Лес. Идёте ли вы за капитаном Бинго или остаётесь дома?

— Мы идём за капитаном Бинго, — сказали они разом.

— Ну, значит, решено! — сказал Мерри. — Теперь надо прибраться и довершить упаковку. А потом спать. Я подниму вас всех задолго до рассвета.

Когда он наконец улёгся, Бинго какое-то время не мог уснуть. Ноги у него ныли. Он был рад, что утром поедет верхом. Наконец он впал в смутный сон: в нём он будто глядел из окна на тёмное море спутанных деревьев. Внизу, среди корней, был звук чего-то ползущего и сопящего.

Более ранняя заметка на рукописи гласит: «Карандашные пометы = Одо остаётся». Эти пометы на деле ограничены только что приведённым разделом. «Даже Фродо на этот раз принял сторону Одо» взято в скобки и заменено дальнейшими словами Одо: «К тому же я твёрдо чувствую, что неправильно не подождать Гэндальфа». А после «„Мы идём за капитаном Бинго“, — сказали они разом» вставлено:

— Я пойду за капитаном Бинго, — сказали Мерри, и Фродо, и Сэм. Одо молчал. — Послушайте! — сказал он после паузы. — Не скрою, я боюсь Леса, но я к тому же думаю, что вам следует попытаться связаться с Гэндальфом. Я останусь здесь