Храмовница - Елена Александровна Тимофеева

— Кто перешибёт? — Заморгал стрелами ресниц Булат. — Я мозгляка этого об дорогу размажу, останется только замести!

— То-то и оно, — устало согласился Халзан, — дошло теперь? Какой он против тебя соперник? Она за нос их дёргает, чтобы крепли в учениях! Пусть верят, что дорубятся до неё в один прекрасный день!

— На! — Командующая встала и накинула на плечи Булата доху. — Доделала! Носи, не мёрзни!

— Чего ты его подзуживаешь, Демира? — Халзан легонько дёрнул её за косу. — Братка, ты бы видел, как она орала, когда ты в горячке беспамятный лежал!

— А сейчас чего?! — Булат надул губы, с подлинной детской обидой смотрел, сдвинув красивые густые брови. — Разлюбила? Такие шутки шутишь!

— Дурашка ты мой, кудряшка, барашка! — Демира столкнула его на кровать, прыгнула сверху. — Да хоть бы и слабее ты Силана стал, что с того?! Я своей силой с тобой поделюсь, и Халзан поделится! Сама тебя закрою от меча и стрел! Не уйду никуда и тебя никому не отдам! Когда поймёшь уже, ревнивец?! — Наклонилась и поцеловала его долго и жарко.

Булат хихикнул счастливо, ловко перевернул её, принялся целовать ответно, щекоча бородой её щёки.

— Халзан! — позвал брата. — Гаси лучину! Зададим ей! Отучится шутки шутить!

— Ой, напугал! — хохотала Демира. — Зададут они! Да я сама вам задам! Но, если Силан не уймётся, вы сойдётесь с ним в поединке! — сказала серьёзно. Взяла за руку Булата, другой ладонью сжала пальцы Халзана. — Весной. Слово моё верное, и все в том убедятся.

— Ты сомневаешься в моей победе? — вкрадчиво шепнул ей в ухо Халзан, скользнул губами к её шее. — Или в Булаткиной?

— Как могу я усомниться в силе рук своих — правой и левой? — улыбнулась Демира. — В крепости моего щита? В мощи стены моей нерушимой? В остроте клинка? Ни капли!

— Да скидай рубаху уже! — взвыл распалённый Булат. — Хватит болтать! За один твой поцелуй я отряд воинов в колбасу изрублю!

Он проснулся раньше других, открыл глаза и засмотрелся на спящую Демиру. Она, будто волна, вчера опрокидывающая лодки и крушившая настил причала, а сейчас ровная и безмятежная, отдыхала у надёжного каменного берега. Голову на плечо Халзана сронила, ноги на Булата сложила и во сне держала за руки обоих братьев, прижимала их ладони к обнажённой груди, расписанной синими солнечными лепестками.

Редели серые рассветные сумерки. Новорождённый день очерчивал контуры лица девушки, округлых плеч, ямочек под ключицами. Булат взглянул на брата, увидел, что он тоже не спит и любуется Демирой, замерев, боясь шевельнуться, разбудить её неловким движением.

— Богиня! — прошептал Булат.

— Я знаю, — тихо отозвался Халзан, чувствуя под кончиками пальцев биение её сердца.

— Я всю землю за неё переверну, — сдавленно проговорил меньшой, всегдашний ругатель и насмешник, и сморгнул невольные слёзы, бессильный справиться с лавиной столь ураганных чувств.

— Я тоже, — зачарованно кивнул брат.

— Это всё очень мило, — сонно мурлыкнула пробудившаяся богиня, — но заткнитесь и дайте доспать!

— Ты дьявол, Демира! — захохотал Булат и затормошил её. — Ты воздух мой! Вставай, души моей воруха! Не будет такого рассвета, как сегодня! Кто может знать, сколько нам отпущено? Лови миг! А ты дрыхнешь!

Она распахнула глаза, улыбнулась. Перехватила взгляд Халзана, серьёзный, задумчивый.

— Может, только нас троих ждёт вся вечность впереди, — проговорил средний брат, — с такой тобой, безумной, идущей по краю пропасти! — И упал в её поцелуй точно в омут.

— Ну вас к чёрту обоих! — Булат спустил ноги с постели, нашарил сапоги. — Валяйтесь, тискайтесь! А мне жрать охота! И мечом помахать я не прочь!

— А вставайте оба против меня! — Демира спрыгнула на пол обнажённая, с разметавшимися волосами, жаждой битвы в глазах, ослепительная в буйстве своей одержимости. — Лучшие мои воины!

— Да ни за что! — В притворном страхе Булат вобрал голову в плечи, закрылся руками. — Я тебя боюсь! — Наклонился неуловимо, ухватил подругу под коленки, поднял и закружил по комнате, хохоча и осыпая поцелуями.

— Одевайтесь! — велел Халзан. — Схлестнёмся, пока команда спит. А то увалим атаманшу, увидят, конфузно будет.

— Пф, — отклячила губу Демира, — а если я вас?

— Тогда, сердце моё, тебе останется встать в поединок с самим Аресом! — заключил средний брат.

— Или с этим, — Булат нахмурил лоб, вспоминая, — про которого скальд спевал! Последним из Сов, как бишь его? С Арий Конрадом!

— Сохрани боги! — натянуто рассмеялся Халзан. — Это ж не человек, полудемон!

— Посмотри на неё! — Булат схватил брата за плечи, толкнул к Демире. — Она землю под этим Последним из Сов сожжёт, через прах его переступит и пойдёт вперёд, не оглянувшись!

— Лестно баешь! — рассмеялась атаманша. — Хотела б я узреть лик этого безумца! Но разные у нас пути, он с богами счёт ведёт, а я со смертными врагами!

— Кто может ведать сплетения земных дорог? — напомнил Халзан раздумчиво. — Ни один смертный не знает, что день грядущий нам готовит. Но я скажу тебе, покуда способны смотреть на новый лик рассвета, мы будем рядом. И до конца пойдём с тобой, Демира.

Зима прошла на удивление спокойно. Командующая опасалась, что к весне, измотанные однообразием, жёсткими тренировками, лишённые выпивки и возможности выплеснуть свою ярость в сражении с реальным врагом, разбойники возропщут снова. Но обошлось. Заражённые её упорством и верой в победу, они рвались к цели, вгрызались в каждый новый день, выбирая без остатка всё, что он преподносил. И припасов до таянья снегов хватило, а как тепло вернулось, пополнились с окрестных деревень. Прикупили и коней, и одёжи, щедро расплатились, позволяла траты богатая казна. Атаманша не жмотничала, всякий раз говаривая, что жить нужно здесь и сейчас, а на тот свет с собой не унесёшь.

Всё, как предрекла она, сбылось. Слуги государевы за вёсками вполглаза приглядывали, расслабились за тихую зиму, уверовали, что сгинул от потравы мятежный отряд. Спокойно свели разбойники в ставку коней, свезли съестное. Не забыли и знахарку Кабаргу, Далер с