Храмовница - Елена Александровна Тимофеева

— Демира! — завопил Булат, вваливаясь в опочивальню. — Звезда моя! — схватил подругу, поднял, закружил по комнате. — Вот ты выдала! — орал в восторге. — У меня дыхалку спёрло, порты по швам трещали! Во, гляди, что наделала, дым валит! Воистину войны богиня, стрела мне вострая в подмышку! Пламя адово! — и впился в её губы жадным поцелуем.

— Поставь ты её, не тискай, полудурок! — взревел вошедший Халзан. Бросил у порога сапоги атаманши, повесил на крюк её доспехи, рубаху и порты на кровать кинул. — Она ж тебя всего кровью вымазала!

— Иди сюда! — простонала Демира. Чёрным хрусталём, будто кристаллы магические, сверкнули её глаза, потянулась она к Халзану, провела рукой по его лицу, от лба до подбородка, оставляя густой алый след. — Вот и тебе моё посвящение! Плотью своей обращала вас, теперь и кровью обращаю!

— Да поняли мы всё! — устало вздохнул Халзан. — Сворачивай уже свой балаган! Перевязать тебя надо. Да поставь ты её, опездал! — рявкнул на меньшого брата. — Пошарь в сундуке, поищи ветошку какую! Давай, Демира, полью тебе. Небось от души резанула, неумная! Покажи ладонь!

— Ничего, золотой, — она вывернулась из объятий Булата, обняла Халзана, прильнула губами к его губам, — заживёт в три дня! Но завтра хлебы сами месить будете!

— Да погоди с поцелуями, Демира! — засмеялся он, неохотно отнимая свои уста от её уст. — Разверни руку, держи так, смою кровь. — Взял кувшин, полил тонкой струйкой, потёр осторожно. — Чего ж ты бешеная такая? — протянул с сожалением. — Гавкнула бы, и довольно с них! А ты раздеваться сразу, за меч хвататься!

— Как ты их уделала! — хлопнул по колену восхищённый Булат. — Ты видел, Халзан, видел, как они на неё смотрели?! Да всё теперь, всё! Никто больше рта не откроет! Они молиться на неё теперь будут! Каждую ночь во сне видеть станут! Её тело все их помыслы заполнит! И пойдут на смерть за неё, пойдут, куда она укажет!

— Горшочек с кровохлёбкой подай, — попросил Халзан. Зачерпнул зелёной мази, наложил на рану, закрыл кусочком ткани, завязал туго. — Ходи теперь однорукая! — поддел подругу. — Покуда зарастёт!

— Своей кровью она не дала большей крови пролиться! — проговорил Булат, вслушиваясь в слова и осознавая свершившееся. — Мятеж остановила без единого удара!

— Кто ты, наказанье или милость? — Халзан развернул Демиру к свету лампады, впиваясь жадным взглядом в её лицо. — Откуда в тебе силища такая? — прошептал. — Ведь человек ты, не богиня, а всё так, как брат смолвил! Вот ты смотришь, и будто Афина сама мне в глаза глядит!

— Хватит болтать! Говоришь много! — Демира нетерпеливо потянула его к кровати, спеша отдать то, что переполняло её, грозя разорвать в клочья. Обернулась к льнувшему к ней Булату — этого-то дважды звать не надо было!

— Горшок с жиром — это люто, краса моя, — рассмеялся он, — ох, как люто! — зарылся лицом в её волосы, вдыхая слабый запах крапивного отвара. — Дьявол ты, а не баба!

Не они её в эту ночь, а она их любила, неистово и щедро, как небо поливает дождями засеянную ниву. Крепко укоренились в сердцах братьев семена её безумного бесстрашия, и прорастёт озимь беспощадной мести, багровым потоком хлынет на слуг государевых. Негде будет им укрыться, всюду найдёт их, из-под земли достанет и, в прах обратя, обратно в землю вотрёт.

План Демиры восхитил разбойников доселе неслыханной дерзостью и величиной. Владеющая древними знаниями и сокрытым в недрах горы тайным оружием, командующая поразила их воображение. Она достаточно хорошо изучила свою армию, чтобы знать её слабые стороны и являла образ того полководца, который они жаждали видеть: грозная, неустрашимая, не допускающая сомнений в правильности своих приказов, требующая беспрекословного их выполнения и безжалостно карающая за неповиновение. С первого боя Демира сумела внушить товарищам почтительный страх и уважение, которое грубый, небольшого ума человек испытывает к превосходящей силе. Не щадящая никого, ненасытная в мести, она притягивала одержимостью и заражала целеустремлённостью. Её кровавое безумие в битвах, не в реальном сумасшествии родившееся, а в здравом уме, остром и точном, являло собой непостижимое сочетание, пред которым склонялись разбойники. Надёжно поддерживаемая Халзаном и Булатом, Демира упорно воплощала в реальность свой грандиозный план.

Дни проходили теперь в суровых тренировках, в сражениях, в наращивании силы, скорости и ловкости. Халзан прилежно обучал воинскому делу Далера, и бывший оброчный писарь беспрекословно слушал своего спокойного и мудрого учителя. Прочих разбойников в поединки атаманша ставила, каждому выбирая соперника, а то и двоих, и троих против одного. Стенкой на стенку схлёстывала, бегом гоняла по лесу, в овраги спускала и поднимала по склонам. Сама выматывалась, но не роптала и после учений домашнюю работу справляла наравне со всеми.

— Нам недосуг прохлаждаться, закалиться успеть бы за зиму! — повторяла неустанно. — Напролом пойдём, сметая всех, кто встанет у нас на пути! И возьмём своё! Любая тьма всегда сменяется рассветом!

— Силан-то хлещется, как не в себя! — однажды заметил Халзан. — Эк ты его раздраконила, Демира! Мнит, что с ним будешь!

— А вот какого хрена? — завёлся Булат. — Посулила себя ему, вот он и лезет из шкуры! И чё, исполнишь, что ли?

— Ты ушами меня слушал или задницей? — лениво отозвалась командующая. Она сидела на кровати в нижней рубашке и зашивала прореху в рукаве дохи. — Я что сказала? Если вас в мастерстве ратном обойдёт, пойду к нему.

— Ну, так, — неохотно кивнул Булат.

— И? — Демира отложила рукоделие, оглядела его, задорно улыбаясь. — Обойдёт тебя, уйду к нему как к сильнейшему!

— Я не отпущу тебя! — вскинулся Булат. — Ты очумела, Демира? Ты — жизнь моя! Я всё отдам за тебя! А ты к этому хорьку?! Да посмей только!

— Слышишь, Халзан? — рассмеялась она. — Не отпустит! Ты всерьёз думаешь, что сможешь меня удержать, если я уйти решу? — прищурилась насмешливо, нарочно подначивая своего дружка.

Булат вскочил с кровати, отбросил кинжал, точильный камень. Собрался почистить лезвие, а до работы ли тут! Выдохнул коротко, хотел молвить, да нужных слов не нашёл, только ноздри раздувал в бессильной ярости.

—