Города богов - Сергей Сергеевич Суханов

Напоследок добавил:

– Принеси две зажженных лампы. Поставь их на трапедзу и придвинь ее к сундуку… Налей в ольпу охлажденной воды, добавь сиропа из сильфия… Ты знаешь, как я люблю… И не забудь канфары.

Наконец друзья приступили к совещанию. Разворачивая свитки, Геродот увлеченно говорил. Потом аккуратно складывал их один за другим на крышке сундука.

К звукам речи и потрескиванию горящего льняного фитиля добавился шорох сухого библоса. А мягкий яблочный запах оливкового масла смешался с дымком от тлеющей лучины на алтаре Зевса Ктесия.

Перикл внимательно слушал, выражая свое удивление, озабоченность или негодование короткими емкими междометиями. Иногда переспрашивал, уточнял, что-то чиркал на вощеной дощечке – пинаке, в задумчивости потирал переносицу. Случалось – вскакивал с места и начинал прохаживаться по андрону, сцепляя и расцепляя пальцы рук.

Из перистиля до собеседников доносились едва слышные голоса гостей. Сначала то и дело раздавался густой хохот Фидия, которому вторило дребезжащее старческое карканье Дамона и по-юношески звонкий смех Протагора. Потом стало тихо, видимо, гости нашли для себя какое-то совместное занятие.

Когда невидимые для глаза смертного нимфы затеяли на своем холме игру, приветствуя опускающуюся на Афины ночь, в андрон постучался Эвангел:

– Господин, гости уже выпили вина, а теперь слушают Гипподама… Архитектор извиняется за то, что завладел их вниманием и просит узнать у вас, когда к ним выйдете.

Перикл досадливо махнул на него:

– Сейчас!

Потом снова повернулся к Геродоту:

– Извини за личный вопрос… Эта девушка… У тебя с ней серьезно?

На лицо галикарнасца набежала тень:

– Как тебе сказать… Увязалась за мной из Вавилона. Мне сначала казалось, что я ее люблю. А потом… В общем, принял увлечение за серьезное чувство. Не надо было, конечно, увозить ее из Месопотамии, в этом моя ошибка. Что теперь делать – не знаю!

Последние слова Геродот произнес почти зло, в волнении резко разведя руками.

– Ладно, не горячись… – Перикл успокаивающе положил свою ладонь на ладонь галикарнасца. – Решай сам… Если у вас не срастется, я ей помогу. Попрошу Аспасию присмотреть за ней…

– Аспасию? – переспросил Геродот.

Доверительно наклонившись к галикарнасцу, Перикл понизил голос:

– У меня новое увлечение – милетянка. Появилась в городе недавно. Понятное дело, к одинокой красивой женщине мужчины слетаются, как пчелы на нектар. Только я ни с кем не собираюсь ее делить. И до ее прошлого мне нет никакого дела. А соперники… Одного мой немой ливиец отделал дубиной – не сильно, зато доходчиво. Остальные сразу от нее отстали. Так вот… Гелика девушка симпатичная, думаю, Аспасия пристроит ее в Афинах какому-нибудь толстосуму в любовницы.

Геродот молча кивнул…

Тем временем в световом дворе Гипподам озвучивал свою теорию о перспективном градостроительном планировании.

– Строить надо по-другому, – убежденно заявил он друзьям, когда речь зашла о восстановлении разрушенных персами городов Аттики. – В древности строили беспорядочно. Водоносы старались обосноваться поближе к колодцу или пруду. Горшечники ставили дома вокруг глиняного отвала. Кузнецы селились с наветреной стороны от ям углежогов. Дома стригалей, сукновалов и красильщиков шерсти жались к выгульному двору. Жилье и мастерские теснились, постройка лезла на постройку… А потом горожане валились целыми кварталами в лихорадке. Все из-за того, что в старом полисе воздуху негде разгуляться… Новый полис должен выглядеть иначе.

– И чем он будет отличаться, например, от твоего родного Милета? – с вызовом спросил Анаксагор.

– Да всем! – горячился архитектор.

– А все-таки? – настаивал дотошный философ.

Гипподам завертел головой и в волнении затряс кистью, будто пытаясь что-то ухватить из воздуха:

– Чем начертить?

– Принеси остывший уголек из очага… Да смотри не с алтаря Гестии! – обратился Дамон к Эвангелу.

Тот бросился выполнять просьбу старейшего друга дома. Вскоре Гипподам чертил прямо на выложенном мелкой галькой полу план придуманного им полиса.

Сидя на корточках, он приговаривал:

– Улицы пересекаются под прямым углом. Ширина каждой улицы – десять, ну, самое большее пятнадцать локтей. Жилые кварталы прямоугольные, где-то сто на двести пятьдесят локтей… Посередине квартала будет проход, чтобы дворы располагались с каждой стороны. В каждом квартале по десять дворов. Больше не надо, так их легче будет защищать от ворвавшегося за стену врага или перекрывать во время повальной болезни. Все дворы одинаковые по площади…

– Это почему? – удивился Протагор.

– А чтобы не завидовали друг другу… Зато размер мегарона пусть зависит от состава семьи. Настрогал детей – молодец, вот тебе дом из пяти комнат: одна для супругов, вторая для мальчиков и стариков, третья – гинекей… Ну, еще андрон, иначе где хозяин будет симпосии устраивать… В пятой пусть живут ойкеты.

– Справедливо, – согласился Фидий. – И чтоб богачи мошной не трясли. Только дем должен решать общим собранием, кому и за сколько продать дом. Ну, или Совет старейшин… К примеру, если ты герой войны или инвалид – тебе подешевле, а богачу, который от фаланги откупился упряжкой коней, а то и просто доспехами – дороже. Это все в списках граждан должно быть указано… Или если ты метек – плати по полной, да еще и присматривай жилье в квартале таких же, как ты, метеков.

«Понаехавшие» метеки Протагор, Гипподам и Анаксагор смущенно промолчали.

Чтобы загладить возникшую неловкость после необдуманных слов ваятеля, Гипподам торопливо провел пару жирных линий крест-накрест:

– Самое главное – полис должен быть пересечен несколькими перпендикулярно проложенными улицами. Они будут пошире квартальных проходов и внутренних переулков. Причем их можно ориентировать по сторонам света… Ну а названия кварталам пусть демархи придумывают, я за это не берусь…

– По профессиям? – не унимался Анаксагор.

– Вот! – Архитектор поднял вверх палец. – Отличный вопрос… Мне кажется, надо полис делить на три части. В одной пусть живут ремесленники. Например, по берегам реки, чтобы был хороший доступ к воде. На окраине лучше селиться земледельцам и скотоводам, так им до хоры добираться быстрее. Это вторая часть жителей… Ну а третья – воины. Пусть где хотят, там и строятся. Главное – чтобы рядом друг с другом. В случае чего им надо быстро собираться в отряды. И больше десяти тысяч жителей в городе быть не должно. Чтоб не ходили по головам…

– Из чего делать вымостку? – перебил практичный Дамон.

Гипподам и здесь нашелся:

– Засыпать, как обычно, – смесью из гравия и глиняных черепков… Трубы для отвода нечистот кладем в траншею – вот так… А сверху накрываем каменными плитами.

– Получается, что теперь кузнецам, водоносам и стригалям придется топать от своего дома к рабочему месту через весь полис, – едко заметил Софокл.

Однако у находчивого Гипподама на каждое замечание имелся готовый