Книга извечных ценностей - Анчал Малхотра

Когда Софи перешла в старшие классы, Леа вернулась с ней обратно в Париж: они поселились в небольшой квартирке на левом берегу Сены, и мать устроилась на работу в больницу. Через год вернулся в Париж и Самир; он открыл свой парфюмерный магазин, и дочь почти каждый день заглядывала к нему после школы. Она помогала расставить затейливо украшенные флаконы на полках, иногда обслуживала посетителей, но этим ее отношения с миром парфюмерии и ограничивались. Больше всего ей нравилось часами бродить с отцом по музеям, гулять по городу.

Однажды отец привел ее к дому, в котором она родилась и прожила первые годы своей жизни. Они спустились в метро и, сидя в вагоне рядом, доехали до девятого округа. В последние годы Самир с удивлением отмечал, что дочери, оказывается, присуща сдержанность. Наверняка они с матерью не раз говорили о том, что произошло в прошлом, однако дочь ни разу не спросила отца о его отъезде в Грас, о том, почему он развелся, да хотя бы о его прежней жизни, какая у него была, пока он не приехал во Францию. Порой она напоминала ему Фирдаус: так же сосредоточенно сжимала карандаш, с такой же легкостью из-под ее руки появлялись на чистом листе бумаги фигурки сборщиков цветов и буйная растительность. В такие моменты ему нестерпимо хотелось рассказать ей все-все. Но он боялся, что лишь усложнит ей жизнь. А может, просто не знал, с чего начать.

В то утро, когда они прогуливались по улице Шапталь, он рассказывал ей о том времени, когда только-только стал отцом.

– По выходным мы устраивали пикник на солнечной поляне или ходили к Сене кормить голубей. Чуть повзрослев, ты часто помогала мадам Бланше печь пироги, иногда мы с тобой вместе читали.

Ему хотелось спросить, помнит ли она что-нибудь из записных книжек Вивека, но он не стал и продолжал рассказывать:

– Твоим самым-пресамым любимым занятием было кататься на старенькой карусели с разноцветной лепниной под куполом: там были скачущие лошадки и вращающиеся блюдца с чашками. Мы, наверно, раз сто на ней прокатились, не меньше!

– Помню, пап, еще как помню! – засмеялась Софи; в ее карих глазах блеснул отраженный солнечный свет.

Он подвел дочь к их старому дому, уже подновленному: здание обрело свой изначальный кремовый цвет. Зайдя в дом, отец с дочерью узнали, что мадам Бланше умерла, а квартиры находятся в собственности нового владельца. Самир знал, что Леа, даже переехав в Марсель, еще какое-то время переписывалась с мадам Бланше; ему стало стыдно, что он совсем забыл милую старушку. Выйдя на улицу, оба, отец и дочь, держась за руки, еще немного постояли перед домом: они глядели на него задумчиво с грустной улыбкой.

– Видишь вон то окно? – Самир показал на окно с белыми ставнями, теперь обрамленное зарослями плюща. – Как раз у него я и стоял: укачивал тебя и напевал.

46. Расстояние

Семнадцатилетняя Софи уже заканчивала учебу в школе – последний, выпускной класс. Сегодня после занятий она отправилась прямиком в кафе и сейчас, расплатившись за кофе и затолкав учебники обратно в сумку, собиралась уходить: вечерело, пора было на ужин с родителями. Застегнув пальто и обернув шарф вокруг шеи, она повесила сумку с учебниками на плечо. Выйдя, она зашагала по улице Бонапарта с папкой под мышкой. Спустя всего пару минут, проходя мимо отцова парфюмерного магазина, Софи заметила, что в здании темно, а ставни закрыты, и пошла дальше, повернув направо на улицу Висконти.

Крепко сжимая папку под мышкой, отперла калитку. Встретила соседа – он проверял почтовый ящик; его собачка терпеливо ждала у калитки.

– Bonjour, Monsieur Dupont, – мелодично пропела Софи. – Salut, Babette. – Софи наклонилась и почесала собачку за ушком. – Ca va?[154]

Перекинувшись парой фраз с соседом, Софи пересекла мощенный камнем дворик и поднялась на четыре пролета – на этаж, где жил отец. Переведя дух, крепче прижала папку к груди. В следующем году она поступает в университет. Ее мечтой был факультет искусствоведения, и преподаватели, само собой, рекомендовали ей Сорбонну. Но если она останется в Париже, навсегда увязнет в этих странных отношениях, что сложились между отцом и матерью. Родители были людьми настолько разными, что временами Софи недоумевала: что вообще свело их вместе? Сколько она себя помнила, отец с матерью всегда жили раздельно, а она, Софи, жила то с одним, то с другим, мотаясь между городами. Она помнила, как в Марселе с его просоленным, пропитанным запахом рыбы воздухом мать сажала ее на поезд, и спустя несколько часов она оказывалась в Грасе, пропахшем розой и лавандой, где ее встречал отец.

Когда Софи была маленькой и рассказывала о своем отце, ей не верили, что она его дочь: так они были непохожи. Из его паспорта она знала, что местом его рождения является некий Лахор – для него это слово означало целый мир, для нее же не значило ровным счетом ничего. «Лахор». Как-то раз ей вздумалось найти этот город в географическом атласе: проведя пальцем через всю страницу, она обнаружила его на самой границе какого-то Пакистана. Но тут в комнату вошла мать, и она торопливо перевернула страницу, сделав вид, что делает домашнее задание по географии. Даже если Софи и хотела что-то узнать, вопросов никогда не задавала, да и отец на эту тему не заговаривал.

В любом случае он был слишком занят своими делами: придумывал новые композиции из цветов и трав, вчитывался в старинные рукописные манускрипты, разливал духи по флаконам. Он, подобно алхимику, днями напролет вдыхал получившиеся композиции, стремясь достичь идеального аромата. Она знала, что его творения пользуются успехом у покупателей: они настраивают на особый лад. Но Софи не покидало ощущение, будто отец делится с ней лишь частью своей жизни, не раскрываясь до конца. Он неизменно был ласков, но и только.

И вот теперь она стояла в коридоре на мягкой ковровой дорожке и раздумывала над тем, что сегодня за ужином объявит родителям о своем решении. Да, в следующем году она уедет, будет жить в другой стране, подальше от отца с его навязчивыми идеями и матери с ее вечным одиночеством. Оксфорд, это будет Оксфорд, решила она, похлопывая по папке.

А в этот же день, только чуть раньше, Самир, совершая ежедневную прогулку, набрел на скверик с деревьями в яркой осенней