Книга извечных ценностей - Анчал Малхотра

же и Фахад жили теперь одни в двухэтажном доме в мохалле возле ворот Бхати. И вот настало время и Фирдаус покинуть супружеское гнездо, вернуться обратно в отчий дом. За последние двенадцать лет она потеряла мать, скончавшуюся от сердечного приступа, и мужа, умершего от рака, полжизни она жила по чужим правилам и теперь решила, что будет жить так, как ей вздумается.

Еще несколько дней потребовалось, чтобы с помощью Айят собрать последние вещи. Затем, заперев дом, Фирдаус отправилась на танге в свой родной квартал; едва вдали показался силуэт прекрасной Золотой мечети, она заулыбалась. Несмотря на обстоятельства, при которых дочь возвращалась, Алтаф был вне себя от радости: он встречал ее так, что было очевидно – он давно ее ждал.

В свой первый день дома Фирдаус поздно вечером вышла на балкон и долго любовалась яркой луной: было светло как днем. На рынке Дабби Базар все еще не протолкнуться от покупателей, а Золотая мечеть сияла как разряженная невеста. Что за чудесный вечер, подумала она. Сегодня у нее так легко на душе!

На мгновение ей будто бы снова стало семнадцать. Страна еще не расколота надвое, вот-вот подкатит на велосипеде Самир с конвертом в руке. Он сунет его в плетеную корзину, и она торопливо поднимет ее, чтобы с жадностью наброситься на письмо, полное слов любви. Нет еще ни погромов, ни насилия. Не вспыхивают то тут, то там по городу пожары, никто из друзей и соседей не бежит, спешно покидая родные места. Нет границ и нет войны. И она запросто пойдет в ресторан «Стандарт» с Самиром, будет по-прежнему заниматься в каллиграфическом классе, смеяться, писать, рисовать и учиться в колледже. Она все еще свободна.

Свежий ветерок сдул дупатту с ее головы, шевельнув косу. «Самир» – так оно называлось, это нежное дуновение. Впервые за многие годы ее лицо расплылось в широкой улыбке, и она неожиданно для себя рассмеялась. Где бы Самир ни был, что бы ни делал, она знала: сейчас он с ней. Улыбаясь в темноту, она взялась за веревку и втянула корзину для овощей, все еще привязанную к ее концу. Корзина была новой, как и мир вокруг, однако прежние тайны, вместилищем которых она когда-то служила, никуда не делись, они остались.

47. Наследники

В 1985 году Фирдаус вновь обрела Самира.

Фирдаус стояла в палате родильного отделения, где у Айят появился третий ребенок: она держала новорожденного на руках. Глаза мальчика были фисташкового цвета, как у многих в семействе Хан из поколения в поколение. Рядом с лежавшей Айят стоял Алтаф, которому на тот момент было уже восемьдесят один; он мягко коснулся лба внучки. Мариам и Ясмин щекотали маленькому братику пяточки, гладили его полные щечки, заботливо поправляли одеяльце. Родные со стороны мужа Айят собрались вокруг, с нетерпением ожидая своей очереди. Пока же младенец гулил у Фирдаус: она с нежностью укачивала его, шепча на языке, который он начнет понимать гораздо позже. Фирдаус уже знала: он, ее зеленоглазый мальчик, всегда будет с ней, будет ее любимчиком.

– Самир, – наконец объявила она на всю палату, полную людей, и в ее радостном голосе прозвучала надежда. – Он будет зваться Самир Хан.

– Вот здорово, мам! – Айят радостно улыбнулась; она и не подозревала о существовании человека, в честь которого мальчика назвали. – Ясмин, Мариам, правда ведь, чудесное имя? Ну-ка, поздоровайтесь со своим маленьким братиком Самиром.

Имя зазвучало на все лады то тут, то там, оно мгновенно облетело всех присутствовавших: новорожденный знакомился со своей новой семьей. Фирдаус довольно улыбалась: имя, которое долгие годы томилось, заключенное в ее сердце, вырвалось на свободу и заявило о себе в полный голос. Оно изливалось свободно, совсем как в тот день, когда она впервые произнесла его в каллиграфическом классе при мечети Вазир-Хана. Фирдаус, закрыв глаза, погрузилась в воспоминания: книги с заложенными между страниц высушенными листьями, шестнадцать родинок на смуглом лице, взгляды украдкой во время занятий, сложенные из бумаги лодочки, таившие в себе любовные послания…

Она открыла глаза, почувствовав руку отца, – он сжал ее ладонь. Как знать, может, он догадывался, что в будущем тайна, которую отец и дочь так истово оберегали, перейдет по наследству к Самиру Хану.

В следующий раз Самир Видж увиделся с Леа Клеман через десять лет. Софи к тому времени уже закончила Оксфордский университет и считалась молодым, подающим надежды специалистом по истории искусств; там же, в университете, она встретила своего будущего мужа, англичанина Марка Адамса. На свадьбе дочери в Лондоне бывшая жена поздоровалась при встрече с Самиром как ни в чем не бывало, будто их и не связывало никогда общее прошлое. Она приехала на торжество не одна, Самира же никто не сопровождал. Во время церемонии бракосочетания Самир, наблюдая за Леа, испытал облегчение: она выглядела веселой, довольной, было очевидно, что у них со спутником много общего, что их связывают близкие отношения. Хотя ему и стало немного грустно от осознания того, что ни он, ни она так и не смогли ни сделать друг друга по-настоящему счастливыми, ни причинить друг другу настоящую боль. Ведь на такое способна только истинная любовь или глубокая ненависть, а ни того, ни другого между ними не было.

Прошло еще несколько лет, и в 1987 году у Софи родилась девочка. Еще до того, как Самир впервые взял внучку на руки, она уже успела каким-то неведомым образом завладеть его сердцем: когда он поднес руку к ее пухлым розовым щечкам, она схватила его указательный палец и подтянула к своему носу. И глубоко вдохнула. Самир тут же понял – этот ребенок, когда вырастет, станет парфюмером. Выходит, унаследованный им дар на нем не кончится, а передастся дальше, пусть и с разрывом в поколение. И взволнованный Самир предложил Софи и Марку назвать девочку именем, которое Вивек и Амбретта когда-то придумали для своего так и не родившегося ребенка, – Анук.

В 1992 году тихого, застенчивого Самира, которому исполнится семь лет, оставят с бабушкой Фирдаус, в то время как вся семья Айят переедет в Исламабад. Уже несколько лет как не стало Алтафа, но Фирдаус по-прежнему жила в доме возле Делийских ворот. Айят не раз предлагала матери поехать вместе с ними на север страны. Фирдаус не хотела, страшась перемен, однако, не готовая вновь пережить разлуку с Самиром, попросила дочь оставить мальчика на ее попечение. И он вырос как две капли воды похожий на бабушку. В свое время отец завещал дочери