Старатели - Ариэль Джаникян

– Я сказала Дейзи и Эду, что Этель не должна об этом узнать. Они не против. Им лестно иметь с тобой общий секрет.

– Этель неправильно все поймет.

– Да, я тоже так думаю.

Они сидели во дворе. Над головой раскинуло ветви старое, намного старше дома, миндальное дерево, неподалеку в белоснежном фонтане три каменные рыбки выпускали из раскрытых ртов упругие струи воды.

– Вначале были только Дейзи и Эд. – Кларенс нервничал, в его тоне звучало обвинение. – Потом ты втянула Мэгги, и Антон теперь тоже все знает. Круг непозволительно расширяется.

– Еще шире он не станет.

Подул ветер, листья на дереве зашелестели, по траве беспорядочно забегали тени.

– Я хочу еще кое-что с тобой обсудить, – уже менее уверенно сказала Элис. – Я хочу спросить, что ты думаешь насчет того, чтобы пока не раскрывать детали вашего завещания? Я беспокоюсь за Мельбу. Неизвестно, как к этому отнесутся наши родственники.

– Нельзя усидеть на двух стульях сразу.

– Думаешь, нельзя? – вкрадчивым голосом спросила она.

– Как бы то ни было, я как-то раз упомянул об этом при Фрэнке. И родители знают.

– Знают? Уже?

– Но что тебя беспокоит? Ты все время трешь шею.

Элис резко отдернула руку.

– На севере ты так делала, когда волновалась, – сказал Кларенс. – Ты тогда меня боялась.

– Ты прав, – согласилась она, – тогда я тебя боялась, но теперь меня пугает что-то другое. Но я сама не знаю, что именно. – Она звонко рассмеялась. – Возможно, у меня просто сдают нервы.

11

Семь дней тянулись невыносимо долго, но вот наступило долгожданное утро. Элис встретилась с Дейзи и Эдом-младшим в центре Лос-Анджелеса. По пути к месту встречи она думала о Джейн, теперь же все ее мысли занимал мальчик. Что они делают? Они сказали ему, что его мать умерла, а теперь как ни в чем не бывало вдруг объявили, что на самом деле она жива и, кроме того, в Лос-Анджелесе и хочет его увидеть. Они встретились на углу Четвертой улицы и Спринг-стрит и перешли дорогу под паутиной толстых проводов. Они старались не выходить из-под навесов, скрываясь от палящего солнца. У дверей отеля «Флоренс» сбились в кучу два трамвая, автомобиль и четыре повозки, раскрасневшиеся водители выскочили на мостовую и громко кричали. Повсюду толпились люди. Воздух полнился пылью и шумом – рядом строилось новое муниципальное здание, закончить строительство рассчитывали в следующем году. Пришлось сделать большой крюк, огибая столпотворение, но вскоре вновь оживший поток лошадей и машин оттеснил их на тротуар. На следующем углу они оставили Дейзи в «Ателье Милтона», и она ушла, даже не поцеловав Эда-младшего на прощанье.

Уже вдвоем они двинулись в сторону китайского квартала. С каждым шагом улицы становились уґже. Эд-младший шаркал ногами, потом подобрал какую-то палку и принялся водить ею по стенам.

Как его подготовить?

– Твоя мать будет очень счастлива, – прощебетала Элис. – Она ждала этого дня много лет.

На лице мальчика отразилось беспокойство. Когда они подошли к нужному дому, Эд-младший бросил быстрый, испуганный взгляд на обшарпанные стены – он привык к более уютным местам. По лестнице он поднимался, будто взбирался на гору – прямо как Уэнлин. Дверь распахнулась, на пороге стояла Джейн. Ее было не узнать, и дело не только в одежде и прическе – в глазах у нее появилась жизнь. Джейн потянулась вперед. Схватила сына за плечи. Воскликнула, какой он красивый. А потом осторожно привлекла к себе, сжала в крепких объятиях, зажмурилась и, прижавшись к его лицу, зашептала молитву.

У стола стояли те же хлипкие стулья, на столе хлеб, яблоки, сыр и ломтики мяса на деревянном блюде.

А что Эд-младший? Когда Элис велела ему поцеловать свою мать, он послушался, и Элис почувствовала невероятное облегчение. На сей раз она была уверена, что поступает правильно. Она даже подумала, глядя на женщину и мальчика: а что, если бы у меня был сын?

Она сказала, что вернется через три часа. Все эти три часа она бродила по кварталу, щупая яркие пестрые ткани, заглядывая в ящики с зеленью и овощами. Она ловила на себе любопытные взгляды обитателей квартала и представляла, как Джейн запихивает одежду в сумку, а Эд-младший караулит у двери. Что станет с Келлерами, если они сбегут? Что ж, Кларенс подыщет им нового ребенка.

В условленное время Элис вернулась к Джейн. Эд-младший сидел за столом. Еда исчезла, в руках он держал игрушку – бурого медведя, грубо вырезанного из дерева. Поймав взгляд тетушки, он быстро сунул медведя в карман.

Элис была почти уверена, что Джейн закатит сцену, но ничего не произошло. Прощаясь с мальчиком, Джейн заплакала, но и только. Она обещала сыну, что скоро они снова увидятся.

На обратном пути через весь город Элис не спускала глаз с племянника. Наверное, на Джейн произвели впечатление его манеры и ухоженный вид. На нем были лучшие штаны и рубашка, какие только можно было купить за деньги, уж в этом на Дейзи всегда можно положиться.

– Как все прошло? – спросила Элис.

– Нормально, – ответил мальчик. – Она сказала, что мы снова встретимся осенью, в мой день рождения.

– Ах вот оно что. Я впервые об этом слышу, но, думаю, сложностей быть не должно.

Когда они добрались до дома Келлеров, Дейзи, которая давно уже вернулась, с порога притянула мальчика к себе, забыв про сестру, даже не предложила ей чаю. Полная воодушевления – она уже много месяцев не чувствовала себя так хорошо, – Элис решила заглянуть к Кларенсу.

Видишь, как все гладко прошло, скажет она ему, видишь, что когда делами занимаюсь я, можно ни о чем не беспокоиться.

Внутри у нее все так и пело. Она готова была любить весь мир. Какой нелепой казалась теперь тревога, что терзала ее всего несколько часов назад.

Светлые стены дома золотились в лучах заходящего солнца, деревья отбрасывали узорчатые тени.

И тут она заметила их. По каменной дорожке от дома шли Антон и Мэгги.

Они поравнялись с Элис у ворот. Антон обжег ее ненавидящим взглядом, а Мэгги, висевшая на руке мужа, с неприятной улыбкой пропела «Добрый вечер».

По спине у Элис пробежал холодок. Злоба, написанная на лице Антона, наглость Мэгги – это не сулило ничего хорошего. Элис отворила кованую калитку.

Входная дверь дома была открыта, в глубине, в полутемном холле, стояла Этель. В белом платье, с посеревшим лицом, искаженным страданием, она походила на призрак.

12

– Они пришли за деньгами, – сказала Этель. Голос как натянутая струна. – Кларенс в конторе, но я предложила им войти.

– И напрасно, – ответила