Старатели - Ариэль Джаникян

8

Все трое вернулись довольные и загоревшие. Кларенс и Этель души не чаяли в Мельбе, а Мельба – в них. Элис порывисто обняла дочь, прижала к себе и не отпускала, даже когда та начала выворачиваться. Мельба вынуждена была уступить, подчинившись праву матери. Будущее Мельбы тоже было заботой матери. Такова была кульминация путешествия, которое началось в Сельме в 1897 году, когда Элис, держась из последних сил и уже ощущая у горла лезвие нищеты, получила письмо от сестры с невероятной вестью о золоте. Или еще раньше, во времена порывистых ветров и горящих свечей в лесах округа Пласер, когда она сказала себе: я не умру, я буду сражаться с холодом, чтобы выжить и отомстить.

На следующей неделе в дверь позвонили и в холл вошли сияющие Этель и Кларенс. Выглядели они так, будто все утро провели за барной стойкой. Но на самом деле они наносили визит своему юристу.

В гостиной Кларенс водрузил на стол портфель и щелкнул замком.

– Мы хотим кое-что вам показать. – Он достал стопку бумаг с водяными знаками и протянул младшему брату.

Генри просмотрел документы. И ошарашенно уставился на Кларенса:

– Сиджей, ты уверен?

– Мы все решили еще несколько недель назад. Если не годы назад.

В его голосе звучали нотки почти королевского приказа – приказа, которому следовало подчиниться.

Элис взяла у мужа бумаги. На них значилась сегодняшняя дата. А под стандартными формулировками завещания буквально сияла пара строчек.

Мельба Берри объявляется наследницей Кларенса и Этель, как если бы она была их собственным ребенком.

Элис перечитывала строки снова и снова.

– Ну, Кроха, – сказала Этель, – что думаешь?

– Голова кругом, – призналась Элис. – Вы как-то сказали, что не хотите ставить одного племянника или племянницу выше остальных.

– Мы передумали, – усмехнулся Кларенс.

– И для вас неважно, что она девочка?

Последовала как будто легкая заминка. Но Кларенс тут же уверенно произнес:

– Как сказала Этель, когда мы смотрели на малышку на пляже, Господь даровал нам Мельбу не просто так. Она дитя двух наших семей. Она самая настоящая дочь, какая у нас только может быть.

Этель молча села на диван рядом с Элис, обняла сестру и прижала к себе. Никто другой никогда не дарил Элис такого особенного, женского тепла. Даже в ее детстве. Мойе не особо нежничала с детьми, и вся ласка исходила только от Этель.

– Понимаешь, мне потребовалось время, чтобы смириться с моим положением. Наверное, мне нужно было это услышать, чтобы раз и навсегда осознать, что у меня никогда не будет детей. А у тебя есть Мельба. Благодаря тебе наша семья получила продолжение, и ты даже не представляешь, как я счастлива. Элис, я так сильно ее люблю. Мы оба ее любим. О такой дочери мы с Кларенсом могли только мечтать. Она даже похожа на нас с ним, – добавила Этель, рассмеявшись сквозь слезы, – прости, если тебя это обижает.

– Помнишь, как мы возвращались из Клондайка? Я обещала с тобой поделиться.

– И ты готова?

– От всего сердца.

– За такое не грех выпить! – объявил Генри.

Он отправился за подходящей бутылкой. Бросалось в глаза, насколько он не в своей тарелке. Все произошло слишком внезапно, ему нужна была пауза, чтобы свыкнуться с новостью. Когда он ушел, в комнате повисло молчание.

– Ну же, Элис, скажи что-нибудь, – подбодрил Кларенс. – Молча сидеть с разинутым ртом – такое на тебя не похоже.

– Спасибо, – засмеялась она. – Что тут еще можно сказать? Мельбе очень повезло.

– Она чудесная девочка, – сказала Этель. – Я правда верю, что если бы у нас была дочь, она была бы именно такой.

Сестры еще ближе придвинулись друг к дружке.

– Вы только на них посмотрите. – Генри вернулся с шампанским и встал позади кресла, в котором сидел его брат. – Как на картинке. Богом клянусь, в жизни не видел двух настолько красивых женщин.

9

Так почему бы не зажить счастливо? Не танцевать на улице, стуча каблуками?

Потому что Элис одолевала тревога. Тревога, которая только усилилась, когда на следующий день в кабинет влетела Мэгги и сунула ей в руки записку от Антона.

Когда я обратился за ссудой к Кларенсу, он отправил меня к тебе. Теперь Мэгги говорит, что ты посылаешь нас к Кларенсу. Я не люблю, когда меня водят за нос.

О чем она только думала, отправив Мэгги к Джейн? В глазах у нее потемнело. По столу промельнула тень – это за окном пролетела птица. Элис вздрогнула.

Тревога не покинула Элис и на следующий день, когда, исполняя обещание, данное Джейн в последнем письме, она велела подать машину и отправилась к Дейзи и Эду Келлер, жившим на окраине города примерно в полумиле к востоку от дома Кларенса и Этель. Она поднялась на заднее крыльцо и взяла предложенную миску с перезревшей, местами подгнившей клубникой. Во дворе Эд-младший, вооружившись битой, сам с собой играл в мяч. Элис искусно повела разговор. Задача была непростая. Дело осложнялось тем, что за шесть лет брака у Дейзи с Эдом так и не появилось собственных детей, и Эд-младший стал им дороже, чем можно было ожидать. Так странно, часто думала Элис, что ни одна из сестер Буш не унаследовала плодовитость их матери. Впрочем, никогда не знаешь наверняка. Например, возможно, в случае Келлеров дело было не в Дейзи, а в Эде. Не исключено даже, что Эд знал о своей проблеме еще до женитьбы и именно поэтому дал свое имя приемному сыну, вместо то го чтобы приберечь его для собственного будущего ребенка.

Во время этого визита Элис много чего сказала, и суть всех ее речей сводилась к одному: встреча Эда-младшего с матерью пойдет на пользу самим Келлерам. Мальчик сейчас в самом подходящем возрасте, сказала она, лучшего момента нельзя и придумать. Он почувствует, что должен быть благодарен своим родителям за возможности, которые они ему дают, за их любовь.

И постепенно Келлеры склонились к ее позиции. Это были бесхитростные, прямолинейные люди. Они готовы были поверить любому, в чьих словах видели отражение того мира, в который верили сами, – мира, вращавшегося вокруг семьи Келлеров.

10

В письме Джейн Элис указала время встречи и объяснила, чего ожидать.

А Кларенс? Как ни странно, убедить его оказалось проще всего. Он с самого начала хотел уступить Джейн и только ждал позволения. Его беспокоило лишь одно: