Старатели - Ариэль Джаникян

За ее спиной хлопнула, закрываясь, калитка. Пройдя по вымощенной плиткой дорожке, Элис остановилась у ступеней и посмотрела на сестру, Этель неподвижно стояла в дверях.

– Они сказали, что Джейн в Лос-Анджелесе.

Элис ничего не ответила.

– Сказали, что это вы с Кларенсом все устроили. Что она здесь с Рождества, и Мэгги вам все это время помогала. Антон говорит, что Эд-младший на самом деле сын Джейн.

– Я могу объяснить…

– Кларенс говорил, что Эд-младший – сын его знакомого старателя из Форти-Майл, что родители мальчика умерли. Про Джейн он ничего не говорил.

– Это потому что…

– Если так, то кто отец?

– Антон Штандер, – ответила Элис, постаравшись вложить в эти слова всю свою убежденность.

Но Этель покачала головой, глаза заблестели от слез.

– Я тебе не верю.

– Это правда.

– Кларенс ее любит?

– Кого? Джейн? Господи! Разумеется, нет! – Элис говорила решительно и страстно. Инстинкт побуждал ее взлететь вверх по лестнице, но страх, что Этель оттолкнет ее, был сильнее. – Этель, прошу тебя. В этом ты точно не должна сомневаться. Кларенс любит только тебя и никого другого. Он хотел помочь Джейн, но только из чувства вины за то, что случилось с Джимом.

– Я не знаю, кого мне слушать. – Этель провела ладонью по лицу, и серые глаза холодно уставились на Элис. – Мэгги рассказала мне еще кое-что, во что я никак не могу поверить. Об этом я не думала уже больше года. Речь о моей коллекции самородков. В коричневом бархатном мешочке. Кларенс всегда говорил, что это стало последней каплей, что он решил отправиться в погоню за Джейн и Джимом, когда узнал о пропаже моих самородков. Но он их так и не нашел. Их не было в шалаше вместе со всем остальным золотом. Мэгги говорит, Джейн жизнью клянется, что она их не брала. Мол, она признаёт, что они с Джимом украли на прииске золото, но бархатный мешочек она не трогала. Скажи мне, Элис, зачем ей это отрицать? Ведь все остальное, что тогда пропало, было гораздо дороже этих самородков. И если я ей поверю, если это не Джейн, то встает вопрос: кто же тогда их украл? Той ночью в хижине были только Кларенс, Генри, я и ты.

– И кого… – Мир вокруг пошатнулся. Элис цеплялась взглядом за ступени, за стену дома, у нее кружилась голова. – И кого она обвиняет?

Клондайк, ярость, желтые всполохи в породе, лицо Джейн, лицо Джима. Правда не желала умирать, детали складывались в историю, с которой Элис не совладать.

– По словам Мэгги, – голос Этель звучал незнакомо, резко, скрипуче, – Джейн считает, что это ты.

– Этель, это я тоже могу объяснить.

– Правда?

– Кларенс в те дни поставил безопасность всех под угрозу. Джим дважды нас обокрал, это было доказано. А Кларенс отказывался обращаться к полиции.

– Элис, что ты такое говоришь?

Я могу упасть на колени, лихорадочно думала Элис. Прямо сейчас. И молить о прощении.

– Я боялась за тебя, за Генри. Я даже за наших соседей по прииску боялась.

– Так это и в самом деле была ты? Ты взяла мои самородки?

– Только чтобы помочь.

– Господи, Элис… – ошеломленно проговорила Этель. – Из-за тебя человек погиб!

– Я знаю.

– И где самородки теперь?

– На дне океана.

Молчание. Этель в призрачном одеянии из белого кружева стояла в дверном проеме, на фоне погруженного в сумрак холла. Ее замечательная добрая сестра. Дверь открыта, но Элис теперь в нее не войти.

– Я знаю тебя всю твою жизнь, – заговорила Этель. – В день, когда ты родилась, я держала тебя на руках и с тех пор не переставала тебя любить. Моя милая младшая сестренка. Помню, когда ты заболела, еще совсем крохой, я думала, что если ты умрешь, то я сама умру от горя. Ты знаешь, что я ни разу не позволила Кларенсу говорить о тебе дурно? Однажды – в ту ночь, когда умер Джим и Кларенс был так страшно на тебя зол, – я сказала ему: я буду защищать свою сестру до последнего вздоха. Теперь, Элис, я понимаю, что была не права.

– Нет, прошу…

Все ее существо восставало против необратимости слов Этель. Никакой надежды вернуть тот мир, который до сегодняшнего дня был так дорог для Элис. Прежняя Элис, которую любила Этель, исчезала, уступив место истинной Элис – сокрушенной собственными тайнами и совестью.

Этель сделала шаг в сумрак.

– Я не знаю, кто ты.

13

В течение следующей недели Элис подолгу сидела за залитым солнцем столом. Она могла просидеть двадцать минут абсолютно без движения. Каждый день она приходила к дому Этель. Ждала на крыльце. Но горничная всякий раз говорила, что миссис Берри не может спуститься.

Однажды к ним зашел Кларенс – обсудить с Генри какие-то деловые вопросы, – и, когда они на мгновение остались одни, она спросила:

– Ты не передумал насчет Мельбы?

– С чего бы вдруг? – удивился Кларенс.

Да, он винил ее за многое: она не пускала Джейн к Эду-младшему, вовлекла в это дело Мэгги, что и привело к тому единственному результату, которого он так надеялся избежать. Это из-за нее Этель узнала тайну Джейн. Кларенс злился, и Элис сознавала, что близость, которая в какой-то момент связала их, исчезла навсегда. Но по искреннему недоумению, прозвучавшему в его голосе, она догадалась, что о самородках он ничего не знает.

В другой раз Генри спросил:

– Почему ты не сказала мне, что Джейн в Лос-Анджелесе?

Генри тоже в итоге все узнал, однако не особо взволновался – казалось, он объяснял годы недомолвок и тайн упрямым характером старшего брата, который всегда стремился все контролировать, и причудами его жены. Скорее он переживал, что не навестил старую знакомую, даже спросил у Элис, не пригласить ли им Джейн на ужин в клубе.

– Только подумай, ребята из бильярдной с ума сойдут, когда я им расскажу. Настоящая клондайкская индианка!

Новость о том, что Эд-младший на самом деле сын Джейн, тоже не особенно его поразила.

– Хорошо он устроился у Келлеров! Маленький плутишка. И Джейн тоже должна быть довольна. Келлеры с ним возятся, а красотка Джейн свободна как ветер. Думаю, это как нельзя лучше отвечает ее натуре. Очень умно. Чья была идея?

Жаркой весной, когда срок аренды подходил к концу, Джейн объявила, что хочет вернуться на север. Еще недавно покупка билета на корабль была бы обязанностью Элис, теперь же такими делами ведал Фрэнк Берри. Он категорически отказался возвращаться на прииски, а когда Элис отстранили от дел, осознал, чтó ему нужно для счастья, и наконец-то сделался правой