100 великих рыцарей - Олег Викторович Вовк

него победу, Карл повернул коня и поскакал назад, не замечая того, что кавалеристы его отряда разбрелись по всему полю, словно стадо неразумных овец. При нем остался только стольник Филипп д’Уаньи, несший его штандарт. Когда граф проезжал мимо замка, навстречу ему неожиданно выскочили 15 или 16 неприятельских рыцарей. Один из них сразил знаменосца Карла и, потрясая окровавленным мечом, закричал: «Монсеньор, сдавайтесь! Я вас узнал, не вынуждайте меня убивать вас!».

Положение было отчаянное, но храбрый Бургундец не потерял присутствия духа. Окруженный врагами со всех сторон, граф яростно отбивался, словно дикий вепрь, обложенный сворой охотничьих собак. Убийца д’Уаньи, приблизившись, нанес ему такой мощный удар, что латная шейная пластина, прикрывавшая горло, отлетела в сторону. Шрам от этого удара остался у Карла на всю жизнь.

В самый критический момент подоспели несколько бургундских всадников. Один из них, здоровяк Жан Каде, закрыл господина своей могучей грудью, а затем вывел его из боя. В это время на опушке леса появился отряд латников. По плескавшемуся над ним знамени Карл узнал людей Бургундского Бастарда. Обливаясь кровью, струившейся из глубокой раны на шее и теряя последние силы, он направил коня им навстречу.

Вскоре сражение закончилось. Наступил теплый летний вечер. Сидя у костра с перевязанным горлом и слегка морщась от режущей боли, Карл Смелый с аппетитом поужинал, с удовольствием вспоминая все перипетии смертельно опасного боя.

В кровопролитной битве при Монлери обе стороны потеряли более 2 тысяч человек, но решающей победы не добилась ни одна из них. Тем не менее, королевские отряды ночью покинули свои позиции и отступили к столице. Лигисты, получив подкрепления, последовали за ними и осадили Париж. Однако король успел хорошо подготовиться к встрече своих взбунтовавшихся подданных: город был опоясан сетью траншей; с земляных валов загремели пушки. Бургундская артиллерия открыла ответный огонь. Артдуэль продолжалась много дней подряд. Впрочем, от обстрела мятежники несли гораздо большие потери, поскольку королевские солдаты зарылись в землю как кроты. Когда пушки ненадолго смолкали, близ валов вспыхивали небольшие, но яростные стычки. Затем новые орудийные залпы разгоняли сражавшихся храбрецов. Осада затягивалась.

Каждый вечер в Конфланском дворце, штаб-квартире Карла Смелого, собирался очередной военный совет, на котором в очередной раз не принималось никакого определенного решения. Никто толком не знал, что следует делать дальше. В один из таких дней Карл мрачно сидел в ожидании обеда, машинально перебирая пальцами золотую цепь ордена Подвязки, пожалованного ему королем Англии, Эдуардом Четвертым. Паж с серебряным блюдом в руках уже поднимался по ступеням, когда в окно дворца со свистом влетело ядро, выпущенное королевской кулевриной, и припечатало его к стене. Яства разлетелись во все стороны, зато несчастный паж сам превратился в отбивную с кровью. Карл, оставшийся без обеда, в ярости грохнул кулаком по столу и громко выругался. «Пора кончать эту войну!» – решил он.

Людовик думал точно так же. На следующий день в ставку лигистов прибыл герольд, передавший предложение короля заключить перемирие и начать переговоры. Мятежники, уставшие от «прелестей» позиционной войны, с радостью поддержали инициативу его величества. На переговорах «Христианнейший Лис» не скупился на милостивые улыбки и щедрые посулы. Карлу он выказывал особенное расположение, ласково называл его «дорогим племянником» и легко соглашался на все требования «дражайшего родича». Благостные переговоры вскоре увенчались помпезным Конфланским миром. Вожди Лиги были вполне удовлетворены: Карл Смелый получил обратно важные в стратегическом отношении города на Сомме, обманным путем отнятые у его отца; принцу Карлу венценосный брат пожаловал герцогство Нормандское, а графу де Сен-Полю – высокую должность коннетабля Франции. Правда, другие лигисты, рангом пониже, не получили ничего, кроме радужных обещаний, и недовольно роптали, но до них никому не было дела.

После заключения мира торжествующие оппозиционеры разъехались по домам, даже не подозревая о том, что над их головами уже занесен беспощадный карающий меч. Используя давно известную тактику «разделяй и властвуй», король готовился нанести ответный удар. Хитроумный политик хорошо понимал, что ему во что бы то ни стало необходимо разделить трех главных своих врагов – герцога Бретонского, принца Карла Нормандского и Карла Бургундского, чьи владения угрожающе слились в единый монолит, охвативший земли короля с севера и востока.

Первым делом вся мощь королевской армии внезапно обрушилась на Бретань. Перепуганный Франциск Бретонский поспешил заверить Людовика в своей лояльности и откреститься от соратников по Лиге. Затем в политический капкан угодил принц Карл. Король отобрал у брата Нормандию, а в качестве компенсации предложил ему далекую Гиень. Обескураженный принц попытался было протестовать, но Людовик, приветливо улыбаясь брату, выдвинул такую альтернативу: либо Гиень, либо подземные казематы Амбуазского замка. После этого Карл Нормандский быстро образумился и стал Карлом Гиеньским.

Верный союзническому долгу, Карл Смелый собрал армию и уже выступил в поход, чтобы помочь попавшим в беду сеньорам, когда к нему явился герольд по имени Бретань с письмами от двух незадачливых оппозиционеров. Из писем стало ясно, что герцог Бретонский и принц Карл предали его, отказавшись от союза с Бургундией и подписав сепаратный мир с королем. Бургундец был крайне удивлен и возмущен такой подлостью и малодушием своих соратников по борьбе. К чести его следует отметить, что король неоднократно пытался склонить Карла отказаться от дружбы с Бретанью, делая ему всевозможные заманчивые предложения, но прямодушный рыцарь всякий раз с негодованием отвергал их. Мало того, даже после предательства союзников Карл Смелый оставался верен им, отстаивая их политические интересы, как свои собственные. Это явствует, в частности, из текста Пероннского договора.

Обезвредив Бретонца и непокорного брата, Людовик Валуа занялся Бургундцем – третьим, и самым опасным из своих врагов. Однако разделаться с ним было не так-то просто: во-первых, Карл Смелый располагал внушительной армией, а во-вторых, его поддерживали англичане, водившие дружбу с Бургундским Домом еще со времен Столетней войны. Учитывая эти обстоятельства, король начал осторожно нащупывать болевую точку противника, то слабое место, удар по которому оказался бы наиболее эффективен. И он быстро нашел ее. Этой болевой точкой, этой ахиллесовой пятой Бургундца был Льеж.

Во всей Фландрии невозможно было отыскать другого такого мятежного города, как Льеж, и такого строптивого народа, как льежцы. Даже непокорный Гент в сравнении с ним мог показаться земным Эдемом. Льеж то и дело восставал против бургундской власти. Повстанцы требовали возвращения их исконных вольностей: права избрания городского старшины, права созыва ополчения цехов, права назначения городских комиссаров для контроля над герцогскими чиновниками и т.д. и т.п. Карл подавлял инсургентов военной силой и брал заложников, но через короткое время они вновь поднимали бунт. Очередным сигналом к выступлению