100 великих рыцарей - Олег Викторович Вовк

по всей стране, грабили и убивали мирных обывателей; горожане бунтовали; затравленные вилланы разбегались из пылающих селений по окрестным лесам… В этой пиковой ситуации лидеры арманьяков вспомнили о сильной руке графа Бернара. Д’Арманьяка срочно призвали в столицу и возвели в должность коннетабля, предоставив ему чрезвычайные полномочия.

Новоиспеченный коннетабль незамедлительно установил в Париже режим жесточайшей военной диктатуры. Всякая оппозиция подавлялась на корню; аресты, ссылки и казни посыпались, как из рога изобилия. В городе был введен комендантский час; все ворота, во избежание проникновения агентов бургиньонов, бдительно охранялись. Парижанам, ввиду их неблагонадежности и явных симпатий к герцогу Бургундскому, строжайше запрещалось носить оружие, собираться в толпы, держать на окнах цветочные горшки, купаться в Сене и вообще покидать пределы города. Выколачивая деньги на содержание армии, ужасный коннетабль не гнушался никакими средствами: учредил новые обременительные налоги и пошлины, обобрал все монастыри в округе и даже организовал чеканку фальшивой монеты.

С каждым днем обращение бесчеловечного диктатора с парижским людом становилось все жестче. Обнаглевшая солдатня вела себя так, словно находилась в оккупированном вражеском городе. Избиения и грабежи мирных граждан сделались обычным делом. Слуги коннетабля силой принуждали ремесленников до изнеможения работать на крепостных валах, чинить стены и военные машины, а вместо жалования щедро раздавали пинки, тычки и затрещины. Конные стражники, завидев слишком большую, по их мнению, группу людей, без предупреждения пускали лошадей в галоп и давили всех, кто попадался им на пути.

Струну невозможно натягивать до бесконечности. Очень скоро ненависть непокорных парижан к страшному коннетаблю сделалась всеобщей. Заговор возник в среде молодых людей, с помощью голубиной почты наладивших связь с обложившими Париж бургиньонами. Можно с полным основанием утверждать, что ключевую роль в заговоре сыграл некто Перрине Леклерк, так как именно он добыл ключи от одних из ворот Парижа, выкрав их у отца, служившего привратником. В ночь на 29 мая 1418 года заговорщики отворили ворота отряду герцога Бургундского. На улицах зазвенели мечи. Разбуженные горожане, вооружившись чем попало, немедленно присоединились к «освободителям» и напали на своих сонных мучителей.

Жестокость, как известно, порождает ответную жестокость. В эту кровавую ночь восставшие вырезали 4 тысячи арманьяков. Главным вождям противной партии – Бернару д’Арманьяку, Роберу Ле Массону, Раймону де Ла Геру и некоторым другим – по распоряжению Иоанна Бесстрашного на время сохранили жизнь, упрятав в тюрьму Консьержери. Герцог Бургундский, желавший придать своим действиям видимость законности, намеревался предать их суду, но кровожадная ярость злопамятных парижан еще не была полностью удовлетворена. В воскресенье, 12 июня, озверевшая толпа, разметав охрану, вломилась в тюрьму и набросилась на помертвевших от ужаса узников. Не разбираясь, кто из них арманьяк, а кто нет, обезумевшие убийцы резали всех подряд, неутомимо орудуя окровавленными ножами и топорами, словно мясники на бойне. По словам хрониста де Баранта, автора «Герцогов Бургундских», в тот день в камерах и на дворе тюрьмы стояли кровавые лужи глубиной по щиколотку.

Конец страшного коннетабля был поистине ужасен. Недавние жертвы д’Арманьяка, превратившиеся теперь в его палачей, подвергли ненавистного диктатора чудовищным истязаниям. С живого трепещущего тела садисты вырезали кровавую ленту от плеча и до пояса, «чтобы изобразить белый шарф арманьяков». Перрине Леклерк, активно участвовавший в экзекуции, предложил новую циничную «шутку». Негоже, говорил он, чтобы треклятый коннетабль умер, как герой, с собственным знаком на груди. Нет, пусть он сдохнет, как подлый предатель!

Толпа палачей с радостью подхватила его мысль. С умирающего мученика содрали вторую полосу кожи. В результате на обезображенном теле появилась эмблема бургиньонов – кровавый диагональный крест. После длительных пыток и издевательств агонизирующему д’Арманьяку, в конце концов, «милостиво» перерезали горло. Изувеченный труп в течение трех дней волочили по улицам, подвергая посмертным надругательствам. Местом последнего пристанища некогда страшного, а теперь жалкого человека, стала большая навозная куча, возвышавшаяся на зеленом цветущем лугу близ церкви Сен-Мартен-де-Шан.

3. КРАХ БУРГУНДСКОГО ДОМА

КАРЛ СМЕЛЫЙ (1433-1477)

Подобно многим другим древним народам, восточногерманское племя бургундов, в эпоху Великого переселения народов вторгшееся в приграничные области Галлии, давным-давно исчезло с лица земли, оставив по себе лишь имя, и поныне гордо звучащее в названии исторической провинции Франции.

Небольшое Бургундское королевство, основанное в V в. н.э., в полной мере испытало на себе все превратности судьбы: сначала ему нанесли страшный удар гунны (437), а позднее бургундов покорили воинственные франки (534). В течение нескольких последующих столетий сравнительно немногочисленный этнос был ассимилирован, без остатка растворившись в бурном водовороте Истории. Бывшее королевство раздробилось на отдельные земли, остававшиеся бургундскими только по названию. Около 900 года граф Ришар Отенский основал на востоке Франции герцогство Бургундское; параллельно с герцогством существовало также графство Бургундское (второе название – Франш-Конте), лежавшее еще дальше на восток, за Соной.

Неожиданное возвышение Бургундии началось с 1363 года, когда король Франции Иоанн Добрый передал эти земли в лен своему младшему сыну Филиппу. То была награда за мужество и верность, проявленные принцем в несчастной битве при Пуатье (1356). В то время как бравые французские рыцари во главе с дофином со всех ног улепетывали от маленькой, но грозной армии Черного Принца, только он, совсем еще зеленый юнец, не покинул своего отца и сюзерена, заслужив тем самым Бургундию почетное прозвище «Храбрый» в придачу.

Так начался «золотой век» Бургундии. За сто с небольшим лет три бургундских герцога – Филипп Храбрый (1363-1404), Иоанн Бесстрашный (1404-1418) и Филипп Добрый (1418-1467) – превратили захолустную провинцию в могущественную державу, гордо раскинувшуюся от Северного моря на севере до Женевского озера на юге, и от Луары на западе до Рейна на востоке. Помимо самой Бургундии и Франш-Конте, в ее состав вошли богатые Нидерланды, Невэр, Макон, Шароле, Осер, Брейсгау и Зундгау, а Карл Смелый, четвертый и последний герцог Бургундии, соединил все эти разрозненные части в единое целое, завоевав Лотарингию и Бар. В условиях феодальной раздробленности бургундские владения лишь номинально считались частью Французского королевства, будучи де-факто независимой сеньорией. Бургундия сделалась богатейшим и влиятельнейшим государством Европы, и вот именно тогда, когда блестящий и славный Бургундский Дом находился в зените своего могущества, он совершенно неожиданно рухнул, рассыпавшись, словно карточный домик.

В ранней юности Карл, сын герцога Филиппа Доброго, основателя знаменитого рыцарского ордена Золотого Руна, с упоением зачитывался книгами античных и средневековых авторов. Особое восхищение вызывали у страстного юноши приключения и подвиги благородных рыцарей Круглого Стола. Романтические образы непобедимого Ланселота и непорочного Галахэда постоянно будоражили его пылкое воображение, и Карл, подражая своим кумирам, с увлечением занимался военными упражнениями и рыцарскими играми. Повзрослев, он стал