100 великих рыцарей - Олег Викторович Вовк

отсекший герцогу руку и проломивший ему голову секирой. Однако это гнусное преступление не привело к победе Бургундца. Знаменем Орлеанской партии стал сын убитого, Карл, а ее душой и фактическим главой – энергичный и воинственный Бернар д’Арманьяк. Именно поэтому орлеанистов, в том числе и таких высокопоставленных особ, как герцоги Беррийский, Бретонский, Бурбонский и коннетабль д’Альбре, с тех пор стали называть арманьяками. Все они приняли отличительный знак д’Арманьяка – белый шарф через плечо, а враждебная им партия бургиньонов, сторонников герцога Бургундского, избрала своей эмблемой красный Андреевский крест с лилией в центре. Ожесточенная гражданская война, развязанная арманьяками и бургиньонами, заливала Францию кровью в течение 28 лет!

Столица находилась в руках бургиньонов, и принцы-арманьяки всеми силами пытались выбить их оттуда. Бернар д’Арманьяк навербовал на юге королевства множество дворян, ненавидевших северян лютой ненавистью и мечтавших расквитаться с ними за ужасы альбигойских войн. Его отборную гвардию составили отважные и беспощадные гасконцы. На берегах Сены эти головорезы охотились за каждым человеком, методично обшаривая все дома, конюшни, овчарни, амбары, подвалы и чердаки. Захваченных крестьян они уродовали до неузнаваемости, обрезая несчастным носы и уши. «Хроника Сен-Дени» красноречиво свидетельствует об их «подвигах»:

«Арманьяки захватывали деревни, окружающие Париж, и творили такие зверства, на которые способны только сарацины. Они вешали людей, одних за руки, других – за ноги. Они убивали или грабили, и сжигали все, что ускользнуло от железа. Если вдали замечали отряд, стоило кому-то крикнуть: «Это Арманьяк!» – как все в панике разбегались. Все зло приписывали графу д’Арманьяку, слывшему за очень жестокого человека и безжалостного тирана».

Для взятия Парижа арманьяки собрали значительные силы: около 8 тысяч рыцарей, оруженосцев и конных латников, и более 12 тысяч пехотинцев. Но осада столицы затянулась, и вожди Орлеанской партии испытывали острую нужду в деньгах, необходимых для оплаты услуг наемников. Раздобыть деньги во что бы то ни стало вызвался все тот же вездесущий д’Арманьяк. Однажды он во главе эскадрона появился у стен аббатства Сен-Дени, где хранились сокровища королевы. Сойдя с коня, Бернар держал перед монахами пламенную речь:

«Вы знаете, какие тяготы вынесли сеньоры, которые находятся здесь, и не ради честолюбия, как обычно говорят, но чтобы восстановить, во всем ее великолепии, неоднократно попранную справедливость королевства, и чтобы освободить короля. Все французы должны принять участие в совместном предприятии, как дворянство, так и народ. Деньги, которые нужны нам для этого дела, не терпящего задержки, все руководители решили восполнить посредством сокровищ королевы, за которыми вы присматриваете; будьте уверены, что она совсем не будет рассержена. Тем не менее, для более большого обеспечения, я вам обещаю, что принцы вам дадут расписку, скрепленную своими печатями, за все то, что возьмут».

Лукавые речи страшного графа не вполне убедили служителей божьих, и тогда он перешел от слов к делу – по знаку командира солдаты пинками разогнали монахов, взломали двери сокровищницы и вынесли из нее всю золотую и серебряную посуду.

Увы, добытые таким образом средства не помогли принцам достичь желаемой цели. Бургиньоны защищались очень искусно, да и парижане горой стояли за своего кумира – Иоанна Бесстрашного. Вследствие этого арманьяки потерпели два крупных поражения: сначала на Монмартре, а затем в Сен-Клу. Бросив обозы, они в полном беспорядке отступили от стен Парижа. Армия принцев развалилась.

Отчаявшись одолеть противника собственными силами, герцоги Орлеанский и Беррийский встали на путь национальной измены, вступив в сговор с королем Англии. Предатели были готовы отдать Генриху Четвертому корону Франции, лишь бы она не досталась их заклятому врагу, герцогу Бургундскому. Что же касается д’Арманьяка, то он после Парижской катастрофы оставил своих союзников и отбыл в родные края. Влекла его туда вовсе не ностальгия по отчему дому, а давняя ненависть к соседу и кровному врагу, Жану де Грайи, графу де Фуа.

Неугасимая вражда между родственными домами д’Арманьяк и де Фуа разгорелась почти полтора столетия назад, в 1286 году, а воспламенило ее завещание графа Гастона де Беарна, неравномерно разделившее между ними принадлежавшие ему приперинейские области. Представители дома д’Арманьяк, чувствуя себя ущемленными, всячески старались опротестовать пресловутое завещание, объявив его подложным, но все французские монархи, начиная с Филиппа IV Красивого, выступая в роли третейских судей в этом споре, неизменно признавали завещание подлинным и стремились примирить перессорившуюся родню. Но стоило королю отвлечься другими государственными заботами, как тлеющая распря вспыхивала с новой силой, доходя временами до вооруженных столкновений. Теперь же для Бернара д’Арманьяка наступил очень удобный момент: его кровник отсутствовал (граф де Фуа совершал в ту пору паломничество в Сант-Яго-де-Компостелла), а безумный король обитал в призрачном мире видений и не мог ему помешать.

Воспользовавшись столь благоприятными обстоятельствами, алчный и мстительный граф с корпусом из вольных отрядов обрушился на владения Жана де Фуа и завладел ими. Узнав о неожиданном нападении, де Фуа спешно возвратился из Испании. Началась настоящая война, с осадами, грабежами и пожарами. Весы Фортуны долгое время колебались, не давая решающей победы ни одной из сторон. Тогда, чтобы раз и навсегда разрешить их полуторавековой спор, граф де Фуа направил врагу вызов на поединок. Д’Арманьяк, храбрый, как сам Сатана, принял его с небрежной ухмылкой. Но тут их готовые скреститься клинки внезапно разъединил его святейшество Бенедикт XIII, внимательно наблюдавший за противниками из Авиньона. Под страхом отлучения от церкви папа (точнее, антипапа, так как в Риме престол св. Петра занимал тогда папа Григорий XII) запретил богопротивную дуэль и принудил враждующих родственников подписать мирный договор сроком на 100 лет.

За время отсутствия д’Арманьяка при дворе в стране произошли весьма важные и трагические события. В 1413 году в Париже грянуло восстание кабошьенов. Доведенные до отчаяния ремесленники взялись за оружие и потребовали немедленного наведения порядка в государстве. Дабы утихомирить разбушевавшихся горожан, принцы от имени короля издали липовый ордонанс, обещавший кардинальные социальные и политические реформы. Обманутый народ на время притих. Между тем герцог Бургундский, запятнавший себя в глазах дворянства связью с бунтующей чернью, утратил контроль над столицей. В Париж вступили отряды арманьяков, расправившиеся с вождями кабошьенов.

Вскоре с Британских островов пришла новая грозовая туча. Генрих IV умер. Новый английский король, воинственный Генрих V, безапелляционно заявивший свои права на корону Франции, переправился с армией через Ла-Манш. В 1415 году в битве при Азенкуре был уничтожен цвет французского рыцарства. Герцог Карл Орлеанский, коннетабль д’Альбре и многие другие знатные господа оказались в плену.

Многострадальной Франции угрожала неминуемая катастрофа. Англичане наступали; бургундцы, словно голодные волки, рыскали вокруг Парижа; банды мародеров-бригандов, рассеявшись