100 великих рыцарей - Олег Викторович Вовк

Чувства его отличались цельностью и мощью: если он кого любил, то от всего сердца; если же ненавидел – то смертельно. Волевой и целеустремленный граф обладал привлекательной внешностью. Он был невысокого роста, но крепкого телосложения; светло-серые глаза смотрели сурово и твердо; длинные прямые волосы цвета воронова крыла обрамляли красивое и холодное, не знающее улыбки лицо.

Воинскую славу Иоанн стяжал во время крестового похода против турок, закончившегося трагической битвой под Никополем. К концу XIV столетия угроза европейским странам со стороны Османской империи многократно возросла; ослабевшая Византия с трудом сдерживала натиск султанских армий; после поражения на Косовом поле Сербия и Болгария склонились перед завоевателями. Отпор агрессору попытался организовать король Венгрии Сигизмунд I, выступивший с лозунгом крестового похода против турок. На его призыв откликнулись многие рыцари из Германии, Польши, Чехии и Франции. Тысячу французских крестоносцев, среди которых находились такие прославленные рыцари, как маршал Бусико, коннетабль Филипп д’Артуа, адмирал Жан Вьеннский, граф де Ла Марш, сиры де Куси и де Ла Тремуйль, возглавил граф Невэрский, Иоанн Бесстрашный.

Весной 1396 года французские рыцари выступили из Бургундии, переправились через Рейн и достигли Австрии. К началу лета крестоносцы форсировали Дунай и вступили в пределы Османской империи. Наступление армии крестоносцев развивалось успешно и стремительно: города и крепости противника сдавались почти без боя. Первое серьезное сопротивление рыцари встретили только у Никополя и взяли город в осаду. Султан Баязид не спешил вступать в решающее сражение с крестоносцами – все лето он собирал и готовил войска, и лишь в конце октября со 180-тысячной армией выступил к Никополю. Обманутые его ложной пассивностью, европейские рыцари предавались веселью и разгулу в своем лагере. Неожиданное известие о приближении неприятеля не вызвало у них никакого страха – напротив, рыцари были рады поразмяться и показать свою удаль в бою. Совершенно не принимая в расчет того, что враг намного сильнее, Иоанн Бесстрашный, поддавшийся общему боевому настроению, не стал дожидаться подхода 60-тысячного войска венгерского короля и приказал трубить атаку.

Стальная лавина крестоносцев буквально смела 8-тысячный турецкий авангард и, преследуя бегущего врага, неожиданно столкнулась с основными силами гигантской армии султана, построенными в виде громадной буквы «V». Разгорячившиеся рыцари не остановили коней и на полном скаку глубоко вклинились в ряды противника, не замечая того, что отброшенные с их пути отряды легкой мусульманской конницы не разбегаются, а образуют за их спиной широкий полумесяц, постепенно смыкающийся в кольцо окружения.

Тяжеловооруженные рыцари бились доблестно, нанося бездоспешным туркам огромные потери. Иоанн Бесстрашный, Бусико, адмирал Вьеннский и другие опытные бойцы прорубали целые просеки в гуще врагов. Однако их несогласованные действия и блестящая тактика Баязида сделали свое дело. Разделенные и окруженные со всех сторон, рыцари гибли один за другим, падая замертво в груды убитых ими турок. Адмирал Вьеннский, несший французское знамя, был изранен насмерть. Иоанна Бесстрашного, маршала Бусико и многих других турки сбили с коней и связали.

Через три часа с начала боя все было кончено. Христианское войско перестало существовать; 10 тысяч рыцарей оказались в плену. Султан Баязид, обозленный большими потерями и полученной в сражении раной, повелел казнить всех христианских пленников, кроме самых знатных, за которых можно было получить богатый выкуп. Триста французов искромсали в куски янычары, и лишь семерым султан сохранил жизнь. Эти семеро составляли самый цвет французской знати: Иоанн Бесстрашный, коннетабль д’Артуа, граф де Ла Марш, маршал Бусико, сиры Ангерран де Куси, Анри де Бар и Ги де Ла Тремуйль.

После поражения крестоносцев при Никополе (25 октября 1396 года) Баязид легко разгромил и обратил в бегство армию венгерского короля. Крестовый поход закончился полным провалом.

Вернувшись из турецкого плена, Иоанн Бесстрашный, унаследовавший в 1404 году титул герцога Бургундского, активно включился в затяжную политическую борьбу между придворными партиями бургиньонов и арманьяков.

Странное зрелище представляла в начале XV века Франция, оказавшаяся под властью безумного короля Карла Шестого и распутной королевы Изабеллы Баварской. Арманьяки (сторонники брата короля, Людовика Орлеанского) и бургиньоны (приверженцы бургундских герцогов) ожесточенно бились между собой за регентство при психически больном короле. Возглавивший партию бургиньонов после смерти своего отца, Иоанн Бесстрашный отдавал все силы этой борьбе. Лютая ненависть разделила представителей французской знати; непримиримое противостояние отразилось даже в гербах главных соперников. Так, в гербе Людовика Орлеанского, красивейшего молодого человека и, как поговаривали, тайного любовника королевы Изабеллы, была изображена суковатая дубина, а девиз, связанный с гербом, гордо гласил: «Бросаю вызов». На это не менее горделиво отвечали герб Иоанна Бесстрашного, запечатлевший струг (садовый нож для обрезания сучьев) и девиз: «Принимаю вызов».

Герцог Бургундский, одержимый ненавистью, не останавливался ни перед чем; стремясь сокрушить заклятого врага, он пошел даже на союз с англичанами. Заигрывая с простолюдинами, скромный в быту Иоанн Бесстрашный клеймил Людовика Орлеанского за недопустимую роскошь и мотовство «… в тот момент, когда многие простые люди задыхались под бременем налогов и были доведены до нищеты».

Действительно, народ расколотого надвое королевства переживал ужасные времена. Ни одна из партий, оказавшихся равными по силам, никак не могла восторжествовать над другой. И вдруг в ноябре 1407 года Париж облетела сенсационная новость: непримиримые враги торжественно примирились. При многочисленных свидетелях они поклялись в «истинном братстве по оружию и в великой верности друг другу, как заведено между благородными людьми». Людовик Орлеанский и Иоанн Бесстрашный, выпив вино из одного бокала, обменялись цепочками со своими инициалами. Затем первый из них, проявляя особое расположение, пригласил бывшего соперника к себе во дворец, а второй, чтобы показать, как он ему доверяет, согласился остаться у него на ночлег и даже разделить с ним одно ложе. Все присутствовавшие при сцене примирения были растроганы до слез.

Дальнейшие события развивались словно в лихо закрученном детективе. Людовик Орлеанский радушно принял дорогого гостя и после изысканного ужина ознакомил его со всеми помещениями роскошнейшего дворца. И вдруг произошло странное. Проходя мимо очередной комнаты, Людовик сделал было движение, чтобы открыть дверь, но почему-то передумал и двинулся дальше. Это движение не осталось незамеченным внимательным Иоанном. На вопрос гостя, заданный нарочито равнодушным тоном, почему они прошли мимо запертой комнаты, несколько смущенный хозяин отвечал, что он потерял ключ от этой двери. Говоря это, Людовик Орлеанский машинально погладил карман своего камзола.

Сгустились сумерки. Слуги зажгли в спальне ночной светильник и, постелив постель, удалились. Гость, отчаянно зевая, признался, что ужасно хочет спать. Хозяин любезно предложил ему почетное место с краю, а сам прилег у стенки. Герцог Бургундский уснул почти мгновенно. Через четверть часа захрапел и Людовик.

Над